Читаем Спасти шпиона полностью

Двое в синих халатах – уборщица и электрик – свернули в длинный коридор, направляясь к служебному лифту. Любая униформа нивелирует личность, поэтому они не имели броских примет и отличительных черт – это был просто техперсонал. Расстояние от прежней жизни и от зрительного зала увеличивалось, но Света будто слышала доносящуюся мелодию, это «Тема прощания», которая звучит в начале второго действия. Когда-то, давным-давно, эта музыка вызывала у нее чувство неизбежной потери, печали, даже сухой комок вставал в горле… А сейчас – ничего. Почему?

Она хотела спросить об этом Сергея, который шел с нею рядом – хмурый, напряженный, чужой, верхняя губа непривычно голая и длинная, – и не решилась. Или не захотела.

В молчании они дошли до лифта. Молча ждали, когда кабина с тихим дребезжанием остановится и распахнет двери. Сергей достал из кармана магнитный чип, вставил в прорезь, трижды нажал кнопку нулевого этажа.

Света вдруг вспомнила свою давнюю глупую клятву, клятву девчонки из шахтерского поселка: никогда не спускаться под землю… Никогда…

Но лифт уже поплыл вниз. Ниже фойе и гардеробов, ниже подземных гаражей и хранилищ, камер кондиционирования и трансформаторных подстанций, ниже бесконечных многометровых пластов железобетона, за которыми открывались залитые жидким прокисшим светом пространства спецпомещений и спецтоннелей. Откуда, казалось, одинаково далеко как до солнечной Вероны, так и до заснеженной Москвы.

Томительное ожидание закончилось в 19.54. Когда Юра, кашляя с непривычки и испытывая отвращение к самому себе, тянул вторую или третью сигарету в своей молодой жизни, зазвонил телефон внутренней связи.

– Эксперты только что доложились, – сообщил Кормухин подчеркнуто официальным тоном. Чувствовалось, что он озабочен.

– Мигунов идентифицирован. Заключение основано на новых методиках и аппаратных средствах…

– Вас понял, товарищ полковник, – выдохнул Юра, чувствуя, как холодеет под ложечкой.

– Поступил приказ о немедленном задержании Мигунова, – продолжил Комухин. – О ходе операции докладывать мне немедленно.

– Есть! – почти крикнул Юра, вскакивая. И тут же взяв себя в руки, уже спокойно обратился к коллегам: – Что ж, дружища, поехали бабочек ловить!

Кастинский и Ремнев стали собираться. Больше они не шутили.

Несчастные старики Монтекки и Капулетти торжественно простирали руки над телами мертвых детей и, наверное, клялись в вечной дружбе, бодро гремела тема Джульетты, и занавес опустился над актерами, застывшими в пароксизме то ли горя, то ли восторга.

– Похоже на пресс-конференцию по поводу подписания договора об ограничении стратегических вооружений, – негромко прокомментировала Анна.

Зал аплодировал, занавес снова взлетал вверх и опускался, люстры постепенно наливались оранжевым светом.

– Надо понимать так, что тебе понравилось, дорогая? – сказал Лернер, оборачиваясь к своей партнерше.

Рядом вставали аплодирующие зрители, Лернер и Анна тоже встали. Она посмотрела на Лернера: тот улыбался, даже сиял. Все шло, как надо.

– В общем, ничего… Только с трудом верится, что они помирятся, – сказала Анна.

– Монтекки и Капулетти? Да это никому и не нужно, – бросил Лернер. – Завтра вечером опять соберется полный зал, они опять поссорятся… Потом опять помирятся. Это замкнутый круг.

Он повернулся и, придерживая сзади Анну за талию, повел ее к проходу между секторами.

– Кстати, в Вероне в самом деле проживали и Монтекки, и Капулетти, в пятнадцатом или шестнадцатом веке, не помню, – продолжал Грант, по ходу движения поднимая сиденья кресел. – Сохранился даже дом на Пьяцца делле Эрбе, где жила Джульетта, и тот самый балкон… И во дворе стоит бронзовая скульптура Джульетты. Бронзовая, заметь, хотя старый лис Монтекки, согласно Шекспиру, обещал поставить золотую. Статуи Ромео нет вовсе, даже деревянной. Так что обе стороны спокойно наплевали на все свои обещания.

– Неужели ты это выяснил специально к сегодняшнему спектаклю? Но это же не имеет никакого отношения…

– Не имеет, – согласился Грант, взглянув на свои «Сейко». – Но влияет на мой настрой на понимание окружающей обстановки, если хочешь…

– А их потомки – они живут там сейчас?

– Вот это действительно не имеет никакого значения, – пожал плечами Грант. – Но, думаю, вряд ли…

– Скорей всего, они враждовали до тех пор, пока не истребили друг друга, – с нервным смешком сказала Анна. – А как общее впечатление?

– Ты знаешь, хореография Кеннета Макмилана в «Ла Скала» мне показалась более выразительной.

– Не могу согласиться, милый. Сегодняшняя постановка просто гениальна!

Анна теснее прижалась к Гранту.

Подкравшаяся вплотную «Джульетта» постаралась запомнить последнюю фразу: точность влияет на премию. Но точно запомнить не смогла и написала в отчете: «Джотти спектакль не понравился, а Халева сказала, что он гениальный».