Читаем Спасти огонь полностью

Мы забрали его на углу. Увидев машины, он вышел из-за эвкалипта, за которым прятался. Девушки с ним не было. «Она уснула в западной части парка» — так он выразился. Я послал ребят за ней, а мы вдвоем остались сидеть в машине. Впервые больше чем за двадцать лет мы оказались вместе на городских улицах.

Любому другому это обстоятельство показалось бы незначительным, но для нас то была важнейшая встреча. За несколько минут Хосе Куаутемок из незнакомца, которого я увидел в тюрьме и с которым не мог найти ничего общего, превратился обратно в моего лучшего друга, в моего любимого единомышленника. Теплого, близкого. Даже в таких непростых обстоятельствах наши отношения вернулись к первоначальному чистому состоянию: мы снова по-настоящему были братьями.

Мы просидели наедине сорок пять минут — достаточно, чтобы заново образовать между собой сообщающиеся сосуды. Мы узнали друг друга. Практически вернулись в то 12 августа, за день до твоей смерти, когда нами, несмотря на твои усилия, все еще двигала невинность.

Впервые с того далекого 13 августа, когда тебя не стало, я примирился с самим собой. Хосе Куаутемок был тем кусочком, которого мне не хватало. Хемингуэй написал: «Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе»[37]. Да, я стал крепче с тех пор, как разбился вдребезги. Но мне не хватало одного фрагмента, чтобы стать самим собой. У японцев есть искусство кинцуги — умение заново склеивать разбитую керамику. Они смешивают лак уруси, добываемый из растений, с золотым порошком, и получается клей, которым скрепляют посуду. Покрытый золотистыми нитями предмет обретает прежде невиданные красоту и прочность. Красота из ран. Может, ты обвинишь меня в сентиментальности, но короткая встреча с Хосе Куаутемоком позволила затянуть мои раны золотом.

По рации мне сообщили, что девушку нашли. Я попрощался с братом и перешел во вторую машину. Когда я увидел Марину, я уже был другим человеком. Во мне произошла перемена, не окончательная, но перемена. Я решил, что перестану сражаться с другими, а главное — с собой. В этом больше не было необходимости. Я нашел недостающий фрагмент.

Он считал, что никто не должен знать об их местонахождении, но упрямица Марина убедила его пойти к ее другу по имени Альберто Альмейда. Он согласился, потому что на улице они каждую минуту рисковали попасть в лапы копов, и к тому же им нужно было поспать. А в мотелях столько камер, что того и гляди станешь звездой.

Альмейда этот встретил их, мягко говоря, нерадостно. Вылитый буддистский монах с поносом. И в общем, он был не так уж неправ: в доме у него дерьма свободно могло бы поприбавиться. Узнай полиция, что у него хоронятся эти два зверька, и всем однозначный каюк. Вот и будь после это отшельником и аскетом. В один прекрасный день к тебе на порог являются Бонни и Клайд XXI века.