Читаем Спасти огонь полностью

В ящиках стола лежали документы, распределенные по дате. Я не знал, что ты отмечал дату и время, когда начинал и заканчивал рукопись, и вместе с каждым текстом хранил все черновики к нему. Интересно было прослеживать ход твоих мыслей: ты перечеркивал по двадцать слов, пока не добирался до нужного, переделывал предложения, монтировал между собой абзацы. Труд часовщика. На карточках площадью 15 на 7 сантиметров ты писал заметки и размышления о своих текстах годы спустя после того, как сочинял их. Пятидесятилетний ты критиковал себя двадцативосьмилетнего. Наверное, думал, что твое наследие будут изучать. Только тот, кто помышляет о бессмертии, так аккуратно выстраивает свой архив.

Шаг за шагом я разбирался в том, как работал твой мозг. Ты начинал с кома не связанных между собой идей и оттачивал их до придания полной ясности. Даже после нескольких правок в текстах сохранялась изначальная кипучесть. Строки полыхали огнем. Невозможно было не проникнуться твоими статьями. Вулканический темперамент проглядывал в каждом слове. Черт, как тебе это удавалось? Видимо, эта темная раскаленная магма, двигатель блестящих идей, порождала и твою злобу к нам.

Слишком многое в тебе горело, папа. Отсюда твой сексуальный пыл, мания контроля, вспыльчивость. Ты был непрестанно извергающейся лавой.

Когда ты на машине возил нас в Северную Дакоту знакомиться с представителями племен сиу, кроу и лакота, мы по пути завернули в заповедник Йеллоустоун. Там ты оставил нас с мамой на выходные, а сам отправился на съезд индейских активистов. Я помню прерии, по которым бежали горячие ручьи. Какой-то тупоголовый турист решил перепрыгнуть ограду и пройтись до центра равнины, где к небу поднимался пар. Он мгновенно обжег себе ступни. Попытался выскочить, но споткнулся, упал и буквально сварился за минуту. Когда труп вытащили, плоть уже отходила от костей. К счастью, мы не были тому очевидцами. Это произошло за пару дней до нашего приезда, и рейнджеры рассказывали о несчастном случае, чтобы предупредить потенциальных нарушителей правил. Ты, папа, был таким же кипящим источником: всякий, кто приближался к тебе, рисковал обжечься.