Читаем Спасти Фейт полностью

На улице уже почти стемнело. Дэниел Бьюканан сидел в кабинете, не включая света, и потягивал чёрный кофе, такой крепкий, что, казалось, с каждым глотком пульс у него учащается. Он лениво провёл рукой по волосам, все ещё густым и вьющимся, но превратившимся из белокурых в седые за тяжкие тридцать лет работы в Вашингтоне. Позади ещё один долгий день, в течение которого Бьюканан пытался убедить законодателей в том, что его предложения заслуживают их внимания. Он страшно устал от всего этого, и кофеин, поглощаемый им в огромном количестве, похоже, стал единственным средством против стресса. О том, что такое проспать крепким сном всю ночь, Бьюканан давно позабыл. Немного вздремнуть, когда выдастся случай, закрыть глаза, пока его везут в машине на очередное совещание, смежить веки в самолёте по возвращении с каких-нибудь особенно долгих слушаний в конгрессе, ну и ещё прихватить часок-другой дома, в постели, вот и все, чем он теперь ограничивался.

Бьюканан, высокий, сильный, широкоплечий, с ясными живыми глазами, питал ненасытную страсть ко всем новым достижениям. К бизнесу он никогда не проявлял интереса, но живой ум и врождённая способность убеждать помогли ему проявить себя в политике и стать успешным лоббистом. Бьюканану всегда сопутствовал успех. Карьера стала единственным смыслом его жизни, своего рода навязчивой идеей. И Бьюканан чувствовал себя неуютно, когда не проталкивал очередной законодательный проект.

Сидя в кабинете какого-нибудь конгрессмена, Бьюканан следил по экрану монитора за принятием решений и результатами голосования, учитывал все «за» и «против». А на экране телевизора перед ним мелькали люди, живые участники этого действа, создававшие видимость честного голосования. Они походили на муравьёв, снующих по полу. Когда до момента истины оставалось минут пять, Бьюканан покидал кабинет и, пробегая по коридорам, выискивал членов конгресса, с которыми не мешало бы поговорить, чтобы качнуть чашу весов в нужную сторону. Порой это напоминало ему погоню за десятками движущихся мишеней, а между тем многие из конгрессменов вовсе не желали вступать с ним в переговоры.

Сегодня по дороге в Капитолий Бьюканану удалось поговорить с одним очень важным сенатором. Произошло это в подземке, на специальной частной линии, доступной лишь для посетителей заседаний. Бьюканан расстался с этим человеком в уверенности, что тот непременно поможет. Сенатор не принадлежал к разряду «своих, особых» людей, но Бьюканан давно усвоил простую истину: никогда не знаешь, откуда придёт настоящая помощь. И хотя многие его клиенты были вовсе не так уж популярны или же не имели возможности получить подавляющее большинство голосов, он настойчиво бил в одну точку и не проявлял чрезмерной разборчивости в средствах убеждения.

Кабинет Бьюканана был обставлен довольно скромно, тут не хватало многих непременных атрибутов истинного лоббиста. Дэнни — он предпочитал, чтобы его называли именно так, — не имел ни компьютера, ни дискет, ни файлов, ни средств звукозаписи. Файлы в папках могли украсть, в компьютеры могли проникнуть хакеры. Телефонные разговоры прослушивались круглосуточно. Шпионы подслушивали, пользуясь любыми средствами, от пустых бокалов, прижатых к стене, до новейших приборов, о которых всего год назад никто и не помышлял. Иными словами, они выкачивали потоки ценнейшей информации прямо из воздуха. Любую организацию переполняла конфиденциальная информация, пробоины и утечки были сравнимы с торпедированным кораблём. А Бьюканану было что скрывать.

Самый влиятельный и успешный из нелегальных торговцев наркотиками на протяжении двух десятков лет, он прекратил заниматься этим сверхприбыльным бизнесом ради лоббирования в Вашингтоне. Соблазнительное предложение поступило от высокооплачиваемых адвокатов, как правило, дремлющих во время слушаний в конгрессе. И Бьюканан быстро смекнул, что ставки здесь высоки, как нигде. Как орудие Капитолийского холма, он успешно отстаивал интересы многих промышленных компаний в яростных битвах с агентством по охране окружающей среды, позволяя им и дальше нести смерть ничего не подозревающим людям. Бьюканан стал главным защитником фармацевтических фирм-гигантов, убивающих беременных мамочек и их детишек. Он превратился в страстного адвоката производителей оружия, ничуть не озабоченных безопасностью этого самого оружия; тайно манипулируя людьми, он играл на руку производителям автомобилей, также не слишком озабоченных мерами безопасности. И наконец, Бьюканан стал настоящим крёстным отцом главной дойной коровы, приносящей невиданные барыши, — табачных компаний, интересы которых отстаивал в многочисленных битвах со всеми противниками. Теперь Вашингтон уже не мог позволить себе игнорировать ни самого Бьюканана, ни его клиентов. Он сколотил себе несметное состояние.