Читаем Спаситель мира полностью

Платформа оказалась узкой, грязной и запущенной, а людей на ней было куда меньше, чем на предыдущей. Ёрш думал, его ожидает целая делегация: мать, доктор Копек, доктор Прекопп, Череп и Кость, однако ни одного знакомого лица не увидел. Двери вагона открылись, через определенное время закрылись, а новых пассажиров не появилось.

— Столица сикхов — город Амритсар, — проговорил Ёрш под уже знакомую мелодию ля-до. В мыслях снова воцарился порядок, только по-прежнему хотелось курить. — Амритсар находится в штате Пенджаб. Сикхи, подобно индуистам, верят в бессмертие души, но, подобно мусульманам, поклоняются лишь одному богу. Посвященный в сикхи никогда не стрижет волосы и бороду.

— Ты учишься в отличной школе! — Сикх с улыбкой кивнул. — По-настоящему прогрессивной!

— Мне нужно покурить. Пожалуйста, угостите меня сигаретой! — взмолился Ёрш, но сикх лишь радостно покачал головой. — Ладно, плевать! — буркнул Ёрш.

Поезд лениво дернулся и покатил по рельсам. Справа от сикха пустовали сразу два сиденья. Опасаясь острых локтей и коленей старика, Ёрш опустился на дальнее и набрал в грудь побольше воздуха. В новой, ошеломляюще незнакомой обстановке приближаться к чужому телу опасно, однако пустое сиденье решало проблему. Почему бы не присесть и не поговорить?

Ёрш огляделся по сторонам: вдруг кто подслушивает? Нет, в их сторону никто не смотрел.

— Религии сикхов менее семидесяти лет, — сказал Ёрш, и слова закружились перед ним в воздухе.

Сикх поджал губы и сморщился.

— Ты ошибаешься, — заявил он, четко проговаривая каждое слово. — Прости, но ты ошибаешься.

Ёрш осторожно коснулся разделяющего их сиденья, где только что лежала рука сикха, — оно до сих пор было теплым.

— Уверены, что ваша религия старше? — Ёрш забарабанил пальцами по пластику. — Самому вам семидесяти еще точно нет.

— Я уверен, — кивнул сикх. — Я абсолютно уверен.

«Почему он повторяет все дважды? — недоумевал Ёрш. — Я ведь не глухой!» Тотчас вспомнилась школа. Доктора смотрели на него точно так же, как этот сикх: старались не показаться чересчур любопытными. Пытаясь побороть разочарование, Ёрш потупился, и его взгляд уперся в ноги сикха. Никогда прежде он не видел у взрослого таких маленьких ног. «Туфли прямо кукольные! — изумленно подумал он. — А ведь сикхи — самая высокая народность в Азии». Лицо сикха, приятное, но невыразительное и искусственное, словно магазинный кекс, пробудило в Ерше тревоги и сомнения.

«Ну вот, с добрым утром!» — мрачно подумал Ёрш, закрывая рот и глаза. В горле пересохло, как всегда, когда просыпались тревоги и сомнения. Поезд притормозил и, сильно раскачиваясь, прошел перекресток. В вагоне потеплело ровно на два градуса.

— Вот и хорошо! — бодро проговорил Ёрш. Только он врал как сивый мерин: хорошо ему вовсе не было. Даже голос звучал фальшиво — надменно и манерно, будто у изнеженного английского лорда. — Вот и хорошо… — повторил Ёрш, чувствуя, как покалывает кожу. — Просто замечательно!

Когда Ёрш разлепил веки, поезд уже вернулся в туннель. Туннель в городе один, перекрученный и спутанный, точно телефонный провод, вьющийся кольцами, так что не разберешь, где начало, где конец. Уроборос — это змей, кусающий себя за хвост; вот и туннель метрополитена — самый настоящий Уроборос, по крайней мере именно так называл его Ёрш. Туннель кажется автономным и закрытым, хотя он отнюдь не закрыт. Подобно жабрам на теле угря, по всей длине имеются выходы, в которые без труда протиснется человек. Сейчас поезд несся под Пятьдесят третьей улицей. Можно сойти на следующей станции и через турникет выбраться наружу, только в туннеле ничего не изменится, поезда будут ездить даже без пассажиров.

На следующей станции два пассажира вышли, третий пересел в соседний вагон. Того третьего Ёрш прекрасно видел сквозь захватанную стеклянную дверь в конце вагона: мужчина средних лет (судя по мятому пиджаку в мадрасскую клетку — еврей или ливанец) судорожно листал записную книжку с золотым обрезом. Скоро сикх тоже пересядет в другой вагон, и удивляться тут нечему. В туннеле иначе не бывает. Заходишь, садишься, соприкасаешься с человеком локтями и коленями, вдыхаешь его запах, порой наступаешь на ноги, а через несколько минут, максимум через полчаса, расстаешься с ним навсегда. Пересадку в соседний вагон не следует считать личным оскорблением. Ёрш сам тысячу раз так делал.

Ёрш похлопал себя по колену, напоминая: «Ты сел в поезд не для того, чтобы болтать о религии с бородатым сикхом!» Он сел в поезд по вполне определенной, самой веской причине на свете. Он зов услышал! Да, именно, его позвали выполнить миссию, срочную и очень важную, возможно, речь даже шла о жизни и смерти. Зов напоминал Ершу шприц, такой же невесомый, прозрачный, всепроникающий. Стоит отвлечься, и Ёрш забудет, зачем его позвали, или, что гораздо хуже, забудет, что позвали вообще. Впрочем, и то и другое не так страшно, как тревоги и сомнения.

Ёрш повернулся к сикху и скорбно кивнул.