Читаем Спаситель полностью

– А ты просто ангел. – Отец потрепал ее по щеке, в голубых глазах поблескивали энергия и веселье. – Теперь надо поспешить.

– Папа…

– Минутку. – Он опустил стекло. – Рикард!

У входа в Храм, расположенный рядом, под одной крышей со штаб-квартирой, стоял молодой парень. Он встрепенулся и поспешил к ним, косолапо загребая ногами и прижав локти к телу. Поскользнулся, чуть не упал, но сумел удержать равновесие. Подошел к автомобилю, перевел дух.

– Да, командир?

– Зови меня Давидом, как все, Рикард.

– Слушаюсь, Давид.

– Только не с каждой фразой, будь добр.

Взгляд Рикарда перебегал с командира Давида Экхоффа на его дочь Мартину и обратно. Двумя пальцами он смахнул пот с верхней губы. Мартина часто думала, как это получается, что у человека потеет одно место, независимо от погоды и ветра. Особенно когда он во время богослужения или в других случаях оказывался рядом с ней и что-нибудь ей шептал, якобы забавное, а может, она и вправду сочла бы его слова забавными, если б не плохо скрытая нервозность и слишком навязчивое присутствие. Ну а еще пот на верхней губе. Иной раз, когда Рикард сидел поблизости и кругом было тихо, она слышала шуршание, когда он проводил пальцами по верхней губе. Ведь Рикард не только потел, вдобавок у него очень быстро отрастала необычайно густая щетина. Утром он приходил в штаб-квартиру свежевыбритый, гладкий как младенец, но уже к полудню его белая кожа приобретала сизый оттенок, и вечером он появлялся на собраниях после нового бритья.

– Я пошутил, Рикард, – улыбнулся Давид Экхофф.

Мартина знала, что шутил отец совершенно беззлобно. Просто иногда был не способен понять, что командует людьми.

– Конечно. – Рикард делано засмеялся. Наклонился к окну. – Привет, Мартина.

– Привет, Рикард, – поздоровалась она, сделав вид, что изучает шкалу аккумулятора.

– Думаю, ты мог бы оказать мне услугу, – сказал командир. – За последние дни дороги сильно обледенели, а на моей машине резина хоть и зимняя, но нешипованная. Я бы сам поменял, но мне надо в «Маяк»…

– Знаю, – быстро сказал Рикард. – У тебя ужин с министром социального обеспечения. Мы надеемся, что соберется много журналистов. Я говорил с шефом пресс-службы.

Давид Экхофф сдержанно улыбнулся:

– Рад, что ты в курсе происходящего. Но дело в том, что моя машина стоит здесь, в гараже, и хорошо бы поставить шипованные колеса к моему возвращению. Понимаешь?

– Они где? В багажнике?

– Да. Но только если у тебя нет дел поважнее. Я как раз собирался позвонить Юну, он говорил, что сможет…

– Нет-нет, – тряхнул головой Рикард. – Я все сделаю. Не сомневайся, э-э… Давид.

– Точно?

Рикард растерянно взглянул на командира:

– В смысле?

– У тебя правда нет дел поважнее?

– Правда. Я с удовольствием. Люблю возиться с машинами и…

– Менять резину?

В ответ на широкую улыбку командира Рикард только молча кивнул.

Стекло поднялось, машина тронулась, и Мартина сказала отцу, что, по ее мнению, нехорошо использовать так Рикардово служебное рвение.

– Ты, наверно, имеешь в виду покорность, – отозвался отец. – Не волнуйся, милая, это всего-навсего проверка.

– Проверка? Самоотверженности? Или страха перед авторитетом?

– Последнего. – Командир фыркнул. – Я говорил с Теа, сестрой Рикарда, и она ненароком обронила, что Рикарду очень хочется до завтра закончить бюджет. Если так, ему бы следовало оставить дело с резиной Юну.

– Ну и что? Рикард просто покладистый.

– Да, покладистый и расторопный. Трудолюбивый и серьезный. Я лишь хочу убедиться, что у него достаточно твердости и мужества, необходимых для важной руководящей должности.

– Все говорят, что должность получит Юн.

Давид Экхофф едва заметно усмехнулся, глядя на свои руки.

– Вот как? Вообще-то я ценю, что ты защищаешь Рикарда.

Мартина смотрела на дорогу, но чувствовала на себе взгляд отца, когда он продолжил:

– Ты же знаешь, наши семьи связывает многолетняя дружба. Они хорошие люди. С прочными корнями в Армии.

Мартина шумно вздохнула, подавляя досаду.

Для этой работы нужна всего одна пуля.

Тем не менее он снарядил обойму полностью. Во-первых, при полной обойме оружие идеально сбалансировано. А во-вторых, вероятность осечки сводится к минимуму. Шесть пуль в обойме, одна – в патроннике.

Он надел плечевую кобуру. Купил подержанную, кожа была мягкая, пахла солью и горечью пота и ружейного масла. Пистолет лежал как надо. Став перед зеркалом, он надел пиджак. Ничего не заметно. Крупнокалиберные пистолеты стреляют прицельнее, но ведь он занимается не снайперской стрельбой. Штормовка. Затем пальто. Шапку он сунул в карман, проверил, не забыл ли положить во внутренний карман красную шейную косынку.

Посмотрел на часы.

– Твердость, – сказал Гуннар Хаген. – И мужество. Эти два качества я считаю самыми главными для моих инспекторов.