Читаем Спасенная шейхом полностью

Он позвонил заранее, и к их приезду завтрак был готов, а в патио уже ждал накрытый стол. Они сели там же, где и раньше, только на этот раз не было инвалидной коляски.

Во время ленча велся бессвязный разговор. Когда с едой было кончено, Лайза спросила, нельзя ли ей осмотреть виллу. И не позволит ли он сфотографировать сад?

Туарег заколебался. Он оберегал свою частную жизнь. Но ведь несколько фотографий сада не повредят.

— Снимайте, только не дом, — разрешил он.

— Договорились.

Он повел Лайзу в гостиную. Она была выдержана исключительно в бледно-желтых тонах. Лайза предпочитала более яркие цвета.

— Несколько официально, — заметил Туарег, оглядывая комнату так, словно видел ее впервые. — Я редко бываю тут.

— Если комната вам не нравится, почему вы ее не измените по вашему вкусу? — поинтересовалась Лайза.

Вопрос его поразил.

— Ее обставляла Нура.

— Вообще-то вилла, по-моему, слишком велика для одного человека. Если вы действительно не собираетесь снова жениться, то почему не продадите ее? Такая вилла так и просит, чтобы по ней бегали дети! Да и в саду не хватает детского смеха. Неужели вы не можете представить себе такую картину? Пусть с ними бегает собака, а на подоконнике дремлет кошка!

Он нахмурился.

— Я не представляю себе этот дом в таком аспекте. У меня нет желания продавать его. Он всегда останется моим домом и домом моей жены. Почему я должен вычеркнуть из своей жизни воспоминания о ней?

— Вы всегда будете помнить ее, Туарег, — мягко произнесла Лайза. — Разве для этого нужны вещи? Разве она никогда ничего не меняла?

— Она всегда все меняла. Это третий вариант.

На какое-то мгновение он вспомнил, как спорил с ней относительно смены обстановки. Они никогда не жили дома достаточно долго, чтобы привыкнуть к комнатам прежде, чем она их изменит. Нура смеялась: когда доведу все до совершенства, тогда и остановлюсь! Однако совершенства она так и не достигла.

— Я не хотела сердить вас, — сказала Лайза.

Он подошел к окну. Сад был весь в цвету, тяжелые грозди клонились к земле.

— Я не сержусь. — Он повернулся, прислонившись к подоконнику. — Меня удовлетворяет такая жизнь. Моя жена умерла. Она больше никогда не будет со мной. Я это знаю. Я начал новую жизнь. Она отличается от старой, но вполне мне подходит. Я не хочу менять дом.

— Я и не говорила, что вы должны менять дом, разве что сами захотите. Если не возражаете, я бы хотела посмотреть еще какие-нибудь комнаты.

Они обошли все комнаты на первом этаже. Возле одной из дверей в холле он поколебался, затем открыл ее и посторонился.

Небольшая гостиная была настоящим произведением искусства, выдержанным в ярко-красных, ярко-синих и белых тонах. Мебель выглядела так, словно была предназначена не для красоты, а исключительно для удобства.

— Она любила эту комнату больше всех, — тихо произнес Туарег.

— Я могу понять, почему. Отсюда виден сад во всей своей красе, — сказала Лайза. Она отошла к окнам, чтобы не мешать ему побыть наедине с собой.

«Он все еще любит тебя», — мысленно сказала она давно ушедшей Нуре и ощутила опустошенность. Ей хотелось вернуться на раскопки и забыть о своих чувствах к Туарегу. Забыть потаенные мечты и желание найти с ним что-то общее.

Пора посмотреть в лицо реальности. Сказочное существование в арабском мире не для практичного фотографа из Сиэтла!

На следующий день еще до завтрака Лайза вернулась на раскопки. Туарега она сегодня утром не видела. Музей прислал за нею джип, который и увез ее.

Рассказав профессору о своей поездке, она тотчас же приступила к работе. Все еще были возбуждены недавним открытием. Внимание Лайзы привлек небольшой листок из прозрачного зеленого материала.

— Это нефрит? — удивленно спросила она.

— Мы полагаем, да! — с гордостью ответил профессор. — Это говорит о связях с шелковым путем. И не только с северным и южным направлениями, но и с восточным. Мы обнаружили его рядом со скелетом.

— Здорово! — Даже Лайза понимала, как это важно для раскопок. Значит ли это, что им продлят срок работ? Она сфотографировала нефритовый листок в нескольких ракурсах.

Остаток дня Лайза провела как всегда. Но археологи все никак не могли успокоиться.

К обеду Лайза почувствовала себя более одинокой, чем обычно. Она не обладала достаточными знаниями, чтобы обсуждать значение находок. У нее не было тесных связей с членами группы. Хотя все они держались достаточно дружелюбно, открытие слишком взволновало их, чтобы они опустились до праздной болтовни. После ужина Лайза решила прогуляться.

Она прошла к загону, сооруженному для коня Туарега. Как здорово было бы оседлать его и проехаться при сияющем лунном свете!

Для нее это было лучшее время дня. Невыносимая жара спадала. До рассветной прохлады еще несколько часов. Она любила ночь.

Все вокруг напоминало ей о Туареге. Тихо вздохнув, Лайза, повернула к палатке. Сейчас она сделает запись в дневнике и пораньше ляжет спать.

Она уже проявила снимки, сделанные в Солуддае, и несколько раз их просмотрела, выбрав те, которые хотела включить в книгу. Больше всего ей нравилась композиция в парке.