Читаем Спасение Грейс полностью

С трудом пробираюсь по снегу к крыльцу и, запнувшись о верхнюю ступеньку, падаю головой вперёд. Но успеваю схватиться за косяк и расцарапываю ладонь.

— Зашибись, ну и отстойный денёк, — стиснув зубы, бурчу я и толкаю дверь.

— Грейс?

— Угу, это я. — Швыряю ключи на столик возле входа и, стянув сапоги, прохожу в гостиную. — Ты чего так рано дома?

— Просто забежала переодеться, — отвечает она, зачёсывая свои длинные рыжие волосы в конский хвост. — Тяжёлые выдались роды.

— Ужас, даже слушать не желаю. — Я трясу головой и плюхаюсь на диван.

— Что у тебя со щекой?

Я пожимаю плечом и не отвечаю.

— Грейс, позволь, я взгляну.

— Просто синяк.

— Нет, там ещё порез. Иди сюда.

— Если сдвинусь с места, скорее всего в четвёртый раз за день шлёпнусь на задницу, а у меня просто не осталось сил, чтобы вновь подняться.

— Ну же, подруга. — Ханна помогает мне встать с дивана и ведёт в свою маленькую ванную комнату. — Я просто немного промою ранку. Перевязка не потребуется.

— Болит до чёртиков.

— Верю. Как это произошло? — спрашивает она, смачивая несколько ватных шариков перекисью и промокая порез.

Я сквозь зубы втягиваю воздух.

— Прости, — бормочет она.

— Какая разница, как это случилось?

— Ух, Грейс, с тобой всю неделю невозможно жить, ты превратилась в стерву. Что за муха тебя укусила?

Я опускаю голову, подпирая её руками, и глубоко вздыхаю.

— Прости, Хан. Я не хотела срываться на тебе из-за плохого настроения. Просто врежь мне и скажи, чтоб прекратила быть сучкой.

— Лучше поговорю с тобой о том, что тебя беспокоит. Ты сама на себя не похожа.

— Ну, не могу же я всегда быть белой и пушистой, — грубо отвечаю я, тут же в ужасе закрывая рот ладонью. — Боже, прости!

— Вот видишь? Стерва.

— Я как бы скучаю по Джейкобу.

— Он прямо на вершине той горы, — напоминает она, показывая на гору Белый хвост.

— Сама знаю.

— Так поезжай к нему.

— Нет, это просто мимолётная интрижка.

— Ясно, — качает она головой и прячет перекись обратно под раковину. — По-моему, тебе стоит начать с ним встречаться. Впрочем, я не лучший советчик в плане мужчин, так что решай сама. Точно знаю одно: делай то, что сделает тебя счастливой, девочка, потому что на тебя больно смотреть, а ты этого не заслуживаешь.

Я обвиваю руками рыжую симпатягу и прижимаю к себе.

— Спасибо, ты лучшая соседка по комнате всех времён и народов.

— Не за что. Я бы посоветовала тебе вздремнуть, но этот синяк выглядит так, что заставляет задуматься о сотрясении мозга. — Она прищуривается и вглядывается в мои глаза. — Посмотри на свет.

Я подчиняюсь и терпеливо сижу, пока она осматривает меня.

— Всё же жить по соседству с врачом не так уж и плохо.

— Я пришлю тебе счёт, — усмехаясь, бурчит Ханна. — Не-а, никакого сотрясения. Тебе стоит вздремнуть.

— Хорошая мысль. Ты обратно на работу?

— Да, вечером ко мне придёт ещё одна роженица и несколько женщин.

— Тьфу! Не знаю, как ты можешь работать среди всех этих телесных жидкостей, — содрогаясь, говорю я и выхожу следом за ней из ванной. — До скорого.

— Пока!

— Мяу. — Дымок — старый кот Ханы, мяукая, просится на руки и трётся о мои ноги.

— Ах ты, мелкий террорист, из-за тебя я однажды споткнусь и упаду.

Поднимаю кота на руки, трусь носом о его голову и забираю его с собой в спальню. Быстро натягиваю огромную майку и забираюсь в постель. Дымок присоединяется ко мне и довольно урчит, пока я погружаюсь в сон.

Дзинь-дзинь!

Я просыпаюсь и очумело оглядываю комнату. Есть два вида короткого сна: первый — когда просыпаешься отдохнувшая и посвежевшая, и второй — когда просыпаешься, а во рту сухо, щека в слюне, и не совсем понятно, сколько времени ты проспала.

Этот сон был из последних.

В дверь продолжают настойчиво звонить, так что я отбрасываю одеяло и топаю из спальни, даже не озаботившись тем, чтобы надеть какие-нибудь лосины.

На самом деле я не собираюсь открывать дверь. Скорей всего, это какой-нибудь коммивояжёр. Нам явно пора купить на дверь знак «Торговым агентам не беспокоить». Я как раз пересекаю гостиную, чтобы посмотреть в глазок, и тут Дымок бросается мне под ноги, я спотыкаюсь и снова шлёпаюсь на задницу.

Ударяю о пол кулаками и ору:

— Да какого чёрта?!

Задница болит, голова болит, сердце болит, будь оно всё проклято!

Уткнувшись головой в руки, борюсь с подступающими слезами. Я так расстроена. Ну почему у меня не получается быть грациозной? Почему я такая конченая недотёпа?

Дверь отворяется, голыми ногами я ощущаю поток холодного воздуха, после чего она закрывается, и сильные руки неожиданно поднимают меня с пола.

— Что случилось, любовь моя? У тебя всё хорошо?

Я смотрю снизу вверх в обеспокоенные ярко-зелёные глаза и с унижением чувствую, как по моей щеке скатывается слезинка.

— Нет, не хорошо, — шепчу я.

Джейкоб опускается на диван и прижимает меня к груди, усадив к себе на колени.

— Тебя кто-то ударил? — Его глаза шарят по моему лицу, а голос внезапно становится твёрдым как сталь. Он поднимает руку, чтобы прикоснуться к моей щеке, но я уклоняюсь. — Кто бы это ни сделал, я его убью.

— Ударилась о дверь, — смущённо отвечаю я. — Не нужно никого убивать.

— Милая, поговори со мной. Что случилось?