Читаем Спартанцы Гитлера полностью

Издевательством над людьми были и воспитательные цели лагерной (в отличие от тюремной) системы содержания заключенных. В концлагерях Гиммлер приказал выставить щиты с надписью: «К свободе ведет один путь. И его вехами являются покорность, прилежание, честность, воздержание, чистота, самопожертвование, порядок, дисциплина и любовь к родине»^{298}. На деле же система насилия и издевательств приводила не к перевоспитанию, а к ненависти узников и к извращению морали и преступлениям со стороны охранников. Так, юрист Морген посадил Карла Коха — коменданта Бухенвальда; его расстреляли за злоупотребление властью. Та же судьба постигла коменданта Майданека и его главного помощника. Комендант лагеря в Хертогенбоше за жестокое обращение с заключенными был отправлен в штрафные войска, а комендант Флоссенбурга уволен за пьянство^{299}. Легко представить себе, какое разлагающее воздействие оказывала атмосфера вседозволенности и на рядовой персонал охраны лагерей.

Самый большой лагерь создал в Верхней Силезии Рудольф Хесс — Освенцим (по-немецки — Auschwitz); его территория составляла 40 км², в него входило 39 рабочих лагерей. Рядом с Аушвицем, на территории 175 га, был построен концлагерь Биркенау — 250 примитивных бараков, куда со всей Европы свозили евреев. В год пика депортаций в Биркенау одновременно содержалось до 100 тыс. евреев^{300}; по размерам лагерь был небольшим городом. Число жертв Освенцима в специальной литературе оценивается по-разному — от 0,5 млн. (Курт Центнер) до 2,5 млн. (Януш Пикальневич), и даже до 4 млн. Эти оценки оказались сильно преувеличенными: в 1990 г. в СССР были открыты некоторые исторические архивы, и международному Красному Кресту стали доступны документы из Освенцима, захваченные Красной армией. Списки погибших в Освенциме насчитывали 86 тыс. человек^{301}, что, разумеется, не дает никакого повода для изменения общей моральной позиции по отношению к системе нацистских концлагерей. Со статистическим жонглированием миллионами жертв и всевозможными спекуляциями на этом давно пора покончить, ибо это нисколько не увеличивает масштабы трагедии, но побуждает к сомнениям и неуместным спорам о предмете, совершенно для того не подходящем.