Читаем Спартанцы Гитлера полностью

Партийная канцелярия также делилась на две пропорциональные части — одна занималась чисто партийными делами, другая, под руководством статс-секретаря Клопфера, была занята связями с государственными органами, указания которым часто давались в форме «приказов фюрера». В качестве секретаря Гитлера и руководителя партийной канцелярии Борман часто «перекрывал кислород» руководителю имперской канцелярии Ламмерсу. В соответствии с личностью и «пробивными способностями» отдельных нацистских иерархов, их ведомства могли достигать весьма значительного веса и влияния, что служило удвоению, амальгамированию партийных и государственных функций. Ярким примером тому было назначение в июне 1933 г. инженера Фрица Тодта «главным инспектором немецких дорог»; его задачей стало строительство автобанов. Ведомство Тодта вскоре получило высший имперский ранг в системе властных отношений; финансирование его проектов проходило непосредственно через имперскую канцелярию. Это был первый пример нетрадиционной самостоятельной организации, созданной помимо обычных институтов власти. «Организация Тодта» обладала огромными средствами и превратилась в государственное предприятие, имевшее колоссальное социальное значение. Другим подобным примером является ведомство четырехлетнего плана во главе с Герингом. Еще одним институционным новшеством Гитлера было учреждение РАД (трудовой службы) во главе с Константином Хирлом — с 1935 г. для мужчин, ас 1939 г. — для женщин. Ведомство Хирла подчинялось первоначально министерству труда, потом МВД, а с 1943 г. получило ранг самостоятельного высшего имперского ведомства. С 1 декабря 1936 г. такой же статус получил и «Гитлерюгенд», но в финансовых вопросах он остался зависим от партии.

Гитлер обвинял бюрократов в недостаточной гибкости, в том, что инструкция, предписания, иерархия значили для них гораздо больше, чем успех дела, к которому они приставлены. С другой стороны, очевидно, что вовсе отказываться от бюрократии Гитлер не хотел: отношение его к государству и его институтам характеризовалось чередованием «революционных» и охранительных импульсов. 3 июля 1933 г. на собрании активистов СА фюрер заявил, что самым существенным в «национальной революции» является не захват власти, а создание «нового человека». Три дня спустя на другом партийном собрании Гитлер говорил, что «революция — не перманентное состояние»; это утверждение взбодрило министра внутренних дел Фрика, недовольного усилением анархического и неуправляемого элемента СА, и он потребовал от местных властей наведения порядка. Еще неделю спустя — 14 июля — после запрета всех политических партий, Гитлер заявил, что необходимо расширить и усилить влияние партии — в этой связи вновь был оживлен тезис о «национальной революции». 1 сентября на открытии партийного съезда Гитлер подчеркивал, что «партия является единственным носителем государственной власти». 28 сентября 1933 г. Гитлер в присутствии Фрика потребовал у штатгальтеров прекращения «революционных» эксцессов. 2 февраля 1934 г. на собрании партийных боссов Гитлер заявил, что государственный аппарат не достаточно надежен; это же он подтвердил 20 марта, призвав гауляйтеров «продолжить революцию». 5 сентября 1934 г. на открытии очередного партийного съезда Гитлер объявил об окончании «национальной революции», а четыре дня спустя заверил растерянных партийцев, что «не государство повелевает нами, а мы повелеваем государством». Впрочем, 13 октября 1934 г. Геббельс, комментируя последние приведенные слова Гитлера, сказал, что не партия должна командовать, но мировоззрение должно влиять на государство. 1 ноября 1934 г. Гитлер заявил гауляйтерам, что государственных чиновников следует контролировать, ибо в большинстве своем они находятся в стане политических противников и саботажников^{129}. Из вышеприведенных цитат ясно, что Гитлер стремился к освобождению от контроля государства, но и не желал слишком опасного усиления партии — его целью была поликратия различных противоборствующих между собой ведомств, в этой поликратии единственной полновластной фигурой был он сам. Власть Гитлера, таким образом, релятивировала и государственную власть, и власть партийных инстанций. Ханна Арендт в своей фундаментальной монографии об истоках тоталитаризма отмечала, что центр тяжести тоталитарной власти в Третьем Рейхе постоянно перемещался Гитлером от одной организации к другой^{130}. Это можно проследить на примере политики, экономики и социальной сферы. Примечательно, что организации, проигравшие в борьбе компетенций, не ликвидировались, а продолжали существовать (как СА после «ночи длинных ножей»), ибо они были интегральной частью тоталитарной системы. Кроме этого, Гитлер продолжал оставаться лояльным к руководителям этих обанкротившихся организаций, за единственным исключением Эрнста Рема, которого он, по всей видимости, на самом деле опасался: на этого ландскнехта гитлеровская харизма не действовала.