Читаем Спартак полностью

Фракиец вновь переиграл римлян и вырвался на просторы Италии. И все же стена Красса не была напрасным трудом, как позже утверждали завистники и недоброжелатели претора. Спартаку пришлось пожертвовать легионом, который отвлекал римлян на западе, а вместе с дневными потерями он лишился двенадцати тысяч человек. Такова была цена грандиозного сооружения Марка Лициния Красса.

Претора мало успокаивали груды изрубленных рабов: его главный враг оказался в Лукании. Прорыв гладиаторов вызвал настоящую панику в южных областях Италии. Они вновь подверглись нашествию голодных рабов-легионеров. После стольких бед обозленные гладиаторы никому не давали пощады на своем пути: убивали даже рабов, отказавшиеся следовать с их войском. Дымом пожарищ заволокло весь юг Лукании, повсюду валялись мертвые тела, и некому было отдать им последние почести, предать огню или земле. Бросая все нажитое, люди бежали в Рим и своими рассказами о зверствах рабов вселяли страх в души жителей Вечного города.

Сенат выразил недовольство действиями Красса. Все чаще стали раздаваться голоса, требовавшие передать его полномочия Гнею Помпею. Этот молодой военачальник уже разбил мятежников в Испании, и теперь его легионы находились на пути в Италию.

Об успехах Помпея стало известно Крассу; Спартак также получал сведения от рабов, которые по-прежнему бежали к нему со всей Италии. Приход Помпея грозил отнять у Красса плоды победы, на которую претор пожертвовал столько средств, сил и времени; для Спартака война на два фронта и вовсе была гибельна. Получалось, что оба они были заинтересованы в скорейшей встрече на поле боя.

Марк Красс легко нагнал гладиаторское войско и теперь осторожно шел следом. Не спешил и Спартак. Оба военачальника, несмотря на то, что не располагали временем, терпеливо ждали какой-нибудь ошибки со стороны противника.

Неожиданно от лагеря фракийца отделились два легиона германцев и пошли на север. Грабя по пути виллы и поселения колонистов, они медленно удалялись от основного гладиаторского войска. Красс решил, что в стане его врагов произошел раскол и, конечно же, не мог не воспользоваться благоприятной ситуацией. Претор настиг германские отряды Канниция и Каста на берегу Луканского озера и немедленно напал на них.

Рабы не выдержали первого же натиска и, стараясь сохранить подобие строя, отступали от озера. Казалось, еще немного — и неприятель обратится в бегство, но тут пришло известие, что с юга стремительно приближается Спартак. Красс, как ни жаль было упускать победу, приказал трубить отход. Ему стоило большого труда остановить рвавшихся в битву легионеров; лишь угроза новой децимации заставила их повиноваться.

Красс отступил на несколько миль назад, занял удобную позицию и принялся ждать дальнейших действий Спартака. Фракиец же, убедившись, что его затея заманить Красса в западню не удалась, вновь продолжил путь. Причем германцы Канниция и Каста не соединились с основными силами, а продолжали следовать отдельно. Эти два легиона постоянно раздражали Красса, словно бельмо на глазу, но так как германцы все же не отходили далеко от Спартака, то и Красс не решался заглотить наживку фракийца. Огромное напряжение, охватившее обе враждебные армии, неминуемо должно было разрешиться в ближайшие дни.

В ту ночь Спартак спал в походной палатке с женой, которая почти два года делила с ним все превратности и лишения походной жизни. Сон человека, привыкшего к постоянной опасности, был чутким, и сейчас фракиец сразу же открыл глаза, едва Мирина повернулась на ложе.

— Ты куда, дорогая? — Спартак нежно обнял жену за плечи.

— Тревожно мне, Спартак. Схожу к храму Диониса, может, бог успокоит мое сердце.

— Сейчас? Ночью?

— Да, мой любимый.

— Путь к храму неблизкий — успеешь ли ты вернуться к утру? Мы выступаем с рассветом.

— Хорошо, я не пойду, а поеду верхом. Если даже и опоздаю, то догоню вас в пути.

— Боюсь, как бы ты не попала в руки легионеров Красса, — засомневался Спартак.

— Не волнуйся, ведь позади идут Канниций и Каст.

— Кстати, германцы расположились у подножия храма Диониса. Заедешь в лагерь и скажешь Канницию, чтобы держался ближе ко мне. У Красса скоро должны сдать нервы, и, кажется мне, он нападет на германцев в самое ближайшее время.

— Все сделаю, милый, как ты сказал.

— И вот еще: возьми с собой кого-нибудь, не езжай одна.

В следующий миг их губы слились в долгом поцелуе.

Спартак никогда не отказывал жене в просьбах; впрочем, просила она крайне редко. Мирина довольствовалась грубой солдатской пищей даже тогда, когда рабы наслаждались изысканными блюдами патрициев, добытыми во время набегов на виллы. Она превосходно чувствовала себя в походной палатке, а если не было даже такой крыши над головой, могла спать в седле лошади или на сырой земле.

Ни в коей мере жена не была для Спартака обузой, наоборот, она была помощницей ему во всех делах. Мирина пользовалась большим уважением рабов как жрица, причастная к Дионисовым таинствам и обладающая даром пророчества. К ней шли за советом или просто излить душу, узнать будущее или принести дары, словно богине.