Читаем Спартак-победитель полностью

Все свободное население Ателл, примерно полторы тысячи человек, было поголовно перебито восставшими, не щадившими ни стариков, ни женщин, ни детей… В кровавом угаре воины Спартака истребили и всех местных кузнецов, хотя им был дан приказ не убивать ремесленников-оружейников. Впрочем, восставшие рабы разжились тем оружием, с которым вышли на свой последний бой несчастные ателланцы. Этим оружием были вооружены шесть сотен невольников из Ателл, пожелавших присоединиться к войску Спартака.

Еще около четырех сотен невольников, обретя свободу и обагрив руки кровью своих господ, рассеялись по окрестностям, горя безрассудным желанием творить дальнейшие насилия. Этих разрозненных неуправляемых шаек, состоящих из беглых рабов, было так много, что всякое движение отдельных путников, повозок и караванов между городами Кампании совершенно прекратилось из-за постоянных убийств и грабежей на дорогах. Из-за разгула бесчинств и кровопролитий никто в Кампании не занимался сбором урожая, хотя пшеница на полях давно заколосилась, во фруктовых садах спелые плоды осыпались на землю, а виноградные гроздья налились соком.

Страх, порождаемый слухами о жестокостях, творимых беглыми рабами, распространился по всей Кампании с удивительной быстротой. После кровавой вакханалии, устроенной воинством Спартака в Ателлах, жители городов, где не было крепостных стен, толпами устремились в Капую, Кумы, Нолу, Нуцерию и в другие кампанские города, имеющие защитные укрепления.

Войско Спартака в определенной мере тоже страдало от бесчинств рассеявшихся по всей Кампании разбойных шаек, из-за которых затруднялось снабжение воинов Спартака продовольствием. К тому же в эти грабительские группы перебегали тайно и открыто те из людей Спартака, кому надоедала дисциплина и постоянная военная муштра на палящем солнце.

Единственная выгода для войска Спартака от разрозненных разбойничьих шаек заключалась в том, что эти мелкие группы грабителей, проникая везде и всюду, могли быстро обнаружить любой крупный отряд римских войск, направляющийся в Кампанию из Лация. Так было и в случае с войском претора Вариния. Легионы Вариния еще только подходили к Капуе, а Спартак и его соратники уже заранее были осведомлены об этом.

Взятие Ателл опьянило людей Спартака настолько, что никто из них и не помышлял об отступлении — всем хотелось поскорее сойтись в битве с легионами Вариния. Спартак разбил лагерь на равнине в двух милях от Ателл, поскольку стоять станом в непосредственной близости от разоренного городка было невозможно из-за тяжелого смрада, источаемого множеством разлагавшихся на жаре трупов.

В эти дни я пребывал в мрачном настроении после всего увиденного при взятии Ателл. Я был удручен не столько кровавой расправой восставших над ателланцами, сколько бессилием Спартака прекратить это дикое безумство. Мое настроение разделяли Рес, Эмболария и прочие амазонки. Упадок дисциплины в войске восставших был на руку Криксу и гладиаторам-галлам. Они открыто вели разговоры о том, что римлян нужно истреблять всех поголовно, как крыс или саранчу. По словам Крикса, не оружие гладиаторов и не толпы восставших рабов, а запах гниющих трупов заставит римлян по-настоящему испугаться! А с испуганным врагом справиться намного легче.

И вот наступил день, когда напротив нашего укрепленного стана вырос лагерь римского войска. Расстояние между лагерем Вариния и станом Спартака не превышало одной мили. С первого взгляда было заметно, что римский лагерь значительно обширнее нашего.

На очередном военном совете мне отвели почетное место, так как обозные рабы, сбежавшие из римского лагеря, подтвердили все ранее сказанное мною о римском полководце и его легионах. Римлян действительно было восемь тысяч, из них больше половины новобранцы. Возглавляет римское войско претор Публий Вариний, опытный вояка сорока восьми лет от роду.

Спартак предложил не вступать в открытое сражение с Варинием здесь на равнине, но отступить к лесистым холмам, где можно было бы заманить римлян в засаду. Тимандр, Рес и Эмболария поддержали Спартака, открыто высказавшись по этому поводу. Я хоть и промолчал, но тоже был согласен со Спартаком, высказав ему свое мнение еще перед советом.

Крикс и его сторонники, воодушевленные тем, что за последние несколько дней наше воинство увеличилось до шести тысяч человек, не хотели и слышать об отступлении. Их громкие воинственные речи звучали одна за другой, повторяя на разные лады основной довод Крикса, мол, римских новобранцев будет нетрудно обратить в бегство. Зачем заманивать легионы Вариния в западню, когда можно покончить с ними в одной решительной битве!

Спартак после недолгих колебаний уступил Криксу и его сторонникам. Было решено завтра на рассвете вызвать римлян на сражение, дабы одним ударом покончить с Варинием.

— Эй, провидец, чем закончится завтрашняя битва? Победим ли мы римлян?

— Ты же уверен в победе, Крикс, — ответил я. — К чему эти вопросы?