— Да. Я — я ей разрешил, хотя не должен был этого делать. Но откуда тебе известно, Ив?

— Неважно. Это потом. Я сейчас же лечу к ней, но я хотел бы знать…

— Это прошлое. Оно напомнило о себе. Какая-то секретная подводная лаборатория середины прошлого века. Началась утечка пока неизвестного нам газа. Скафандры перед ним бессильны. И Дари не единственная жертва.

— Опасность распространяется?

— Пока она локализована, но надо принимать срочные меры. Они уже принимаются. Я сейчас еду на Гуам. Ждал только тебя, Ив. Но я хотел тебя просить…

— Я понял. Поеду с вами.

— Спасибо. Ты ведь работал в тех местах… Сейчас это важно.

— Это моя ошибка, Учитель? Я пропустил эту лабораторию при подводном поиске?

— Нет. Это один из необследованных квадратов. Кто бы мог подумать, что они, создав такое, могли его так засекретить! Эту страшную задачу решила твоя сестра. Но слишком дорогой ценой. И я не успел предостеречь ее. Рыбы убегали оттуда не напрасно, мой мальчик. А мне пришлось слишком долго задержаться у Одингвы. Там тоже беда. Столкновение с каким-то шальным метеоритом. Одингва ранен — к счастью, не очень серьезно. А эта его «металлическая конструкция», за которой он безуспешно гонялся, вообще исчезла. Мы начали подозревать, что это совсем не обломок земной конструкции.

— Но тогда что же?

— По моей просьбе этим вопросом сейчас занялись астрономы и космологи из Всемирной академии. Это может оказаться чем угодно, но пока не следует спешить с выводами.

— След внеземной цивилизации?

— Не знаю. Но нельзя полностью исключить даже это.

— И все-таки, Учитель… Почему вы не послали на Гуам меня? Вероятно, там я мог бы принести больше пользы.

— Не знаю, не знаю. На Гуаме все быстро прояснилось благодаря твоей сестре. Она разыскала какие-то старые документы в полузабытом архиве военной базы, которая некогда существовала на этом острове. Как историк, она сразу догадалась, что и где следует искать. К сожалению, она захотела тотчас же проверить свое предположение, а я недооценил опасность. Никогда не прощу себе этого. Что же касается тебя, Ив… Твоя антарктическая миссия тоже была очень серьезна. А потом я уже не хотел тебя тревожить. Но сейчас наша главная задача обезвредить «посылку» прошлого, обнаруженную Дари. Туда бросаем главные силы. Почти все работы пришлось приостановить. Для КОВОСа сейчас главное — Гуам.

— В Антарктиде… — начал Ив.

— Там ты поступил правильно, мой мальчик. И хорошо, что там оказался ты, а не я.

– «Кварк-семь» совершил посадку на берегу лагуны у парка, — послышался голос дежурного с экрана внутренней связи.

— Мы идем, — ответил Вилен. — Каковы последние сообщения?

— Важнейших два, — объявил дежурный, появляясь на экране. — Первое: состояние Дари несколько улучшилось. Главный врач передал, что появилась надежда. Второе: разрушения в Моусоне произведены обычным метеоритом небольших размеров. Обломки его найдены.

— Вот тебе и вероятность в одну стомиллионную, — сказал Вилен, поднимаясь. — Попадание метеорита в город, да еще в такой момент. Когда начинает подводить даже теория вероятности… — Он не кончил и покачал головой. — Пошли, Ив, — уже совершенно другим голосом продолжал он. — Все будет хорошо. Должно быть!

Ив быстро взглянул на старого академика. Перед ним снова был прежний Вилен.

Александр Житинский

АРСИК

Маленькая повесть

1

У меня все в порядке. Я прочно стою на ногах Мои дела идут превосходно.

Я кандидат физико-математических наук. Мне еще нет тридцати. Это вселяет надежды.

Я люблю свою работу. Я не люблю нытиков. Кто-то сказал, что у меня комплекс полноценности. Это так и есть Не вижу в этом ничего предосудительного.

У меня маленькая лаборатория. Она отпочковалась от лаборатории моего шефа, профессора Галилеева. Шеф понял, что нам будет тесно под одной крышей. Заодно он постарался избавиться от балласта. Ко мне перешли две лаборантки, Игнатий Семенович и Арсик.

Главный балласт — это Арсик.

По-настоящему его зовут Арсений Николаевич Томашевич. У него предки поляки Казалось бы, должно быть традиционное польское высокомерие. Ничего подобного. Все в институте, начиная от уборщиц и кончая директором, зовут его Арсиком и на «ты». Он мило и застенчиво улыбается. Это обстоятельство мешает от него избавиться.

Арсик не бездарен, но бесполезен. К сожалению, мы учились с ним в одной группе и вместе пришли сюда по распределению. Я говорю — к сожалению, потому что теперь мне это не нужно. Меня зовут Геннадий Васильевич. Я предпочитаю, чтобы меня называли Геннадием Васильевичем. Это не мелочь и не чванство. Мне необходимы нормальные условия для работы. Я не могу терпеть, когда отношения в лаборатории напоминают приятельскую вечеринку.

Арсик зовет меня Гешей.

Игнатий Семенович, который вдвое старше меня, обращается ко мне по имени и отчеству. О лаборантках я не говорю. Но Арсик этого не понимает.

Когда вышел приказ о моем назначении, я собрал свою лабораторию и рассказал, чем мы будем заниматься.

— Вам, Арсений Николаевич, — подчеркнуто сухо сказал я, — придется сменить тему. Она не вписывается в мои планы.