Читаем Создатели полностью

— Мертвее не бывает. — Михаил встал и огляделся. — Ничего себе рай у наркоманов. Стоило ширяться, чтобы оказаться здесь и ширяться снова.

— Может, он просто потерял способность оставаться в ясном сознании? Но как он мог умереть? — недоумевал Лекс.

Михаил пожал плечами.

— Думаю, что передоз. Насколько я в этом разбираюсь.

— Передоз в нашем мире?! Это невозможно.

— Может, он так хотел кайфа, что наконец добился своего и получил сполна. Но он точно мертв. Чудес не бывает. Никто не умеет представлять себя мертвым, ни в каком мире. Он мертв здесь и умер здесь, значит, где-то под забором или в такой же вот хате в заброшенной деревне умер и реальный человек.

— Значит, нам дальше, — заключил Лекс.

— А что здесь? — выходя на крыльцо, огляделся Михаил.

— Здесь я разберусь, — тихо ответил мальчик.

* * *

Маки все еще горели в его глазах. И маки, и дом, и земля под всем миром с мертвецом внутри. Огонь был темнее цветом, злее, яростней. В отличие от алых лепестков, прячущих медленно спеющие коробочки, он не обманывал, не предлагал ложных надежд и не пел дурманящих сказок. Он сжигал. Выжигал все дотла, весь мир, каждую его составляющую.

Лекс отправился вслед за Михаилом раньше, чем смог увидеть, как занялась земля. Он не знал, насколько глубоко сумеет прогореть почва, но важно было другое — ни дома, ни маков, ни трупа мертвеца в этом мире не останется. И если был хоть малейший шанс, что это притворство, а не реальная смерть, то оно не помогло — теперь-то смерть точно стала реальной. Донельзя.

В глазах Лекса все еще горели маки, но охота продолжалась. Они попали к подножию пирамиды и на край мира одновременно. Здесь не было ступеней, чтобы подняться, и блоки лежали наклонно, градусов под сорок. Едва прибыв, они чуть не угодили в ловушку — сзади, у основания пирамиды, мир их нового врага заканчивался каналом с какой-то жидкостью, издающей едкий запах и ощутимо дымящейся. Кислота, надо полагать.

У Лекса в руке моментально появился альпинистский то ли топорик, то ли ледоруб, каким он его себе представлял, и мальчик, не раздумывая, что есть силы, вонзил его в камень. Наверное, предполагалось, что камень пирамиды настолько прочен, что не должен был поддаться. Что же, у Лекса на этот счет имелось другое представление, и на сей раз его вариант победил.

Он успел закрепиться и удержать падающего назад Михаила. Лишь после этого посмотрел вверх.

Наверху, на кромке вершины пирамиды, кто-то стоял.

В этот раз им явно собирались устроить горячий прием, но на самом деле именно такого они и ожидали. И если первый мир и оказался исключением, то этого было слишком мало, чтобы успеть расслабиться.

Михаил лег прямо на пирамиду и прижался к камню плотнее. Этого оказалось достаточно, чтобы удержаться от соскальзывания вниз, в ров, и освободило Лексу руку.

Мальчик кивнул другу, подвинулся и вонзил рядом с первым второй ледоруб. Острие вошло глубоко, словно не в камень, а в слегка подтаявшее масло, но Лексу было не до деталей.

Кивнув Михаилу на первую рукоять, предлагая держаться за нее, сам он подтянулся на второй, уперся локтями и снова посмотрел вверх. Обзор чуть улучшился, и теперь Лекс мог оглядеться повнимательней.

Весь этот мир составляла пирамида. Он не видел отсюда, что находилось наверху, на ее плоской «крыше» — может, ничего, может, там был расстелен ковер или посажен сад. Или стоял дворец. Отсюда он видел только далекую фигуру, которая что-то делала.

Он быстро догадался — что.

Вниз покатились огромные валуны, почти круглые, идеально подходящие для того, чтобы отправлять их точно в цель. Не один, не два — несколько десятков, хотя Лекс увидел только первые, но по гулу понял, что за ними следует еще много.

Лекс моргнул, применив свой старый, еще ученический прием. Менять чужой мир было все-таки сложно, особенно чувствуя явное противодействие его владельца. Сильного владельца, ненамного уступающего непрошеным гостям.

Лекс не стал действовать в лоб, не пытался уничтожить шары или поднять на их пути нерушимые препятствия.

На поверхности пирамиды появились глубокие царапины, желоба, плавно, елочкой расходящиеся сверху вниз. Как только шар попадал в них, застревал в желобе, то дальше по колее уходил в сторону — половина шаров вправо, вторая половина левее того места, где растянулись Михаил и Лекс.

Не дожидаясь, когда все шары прокатятся мимо — кто знает, сколько их было припрятано наверху у местного фараона, — мальчик приподнялся еще чуть выше и снова моргнул.

В стене пирамиды появилась лестница, как и полагается любой уважающей себя пирамиде. Ступени были наклонены вбок, и теперь те шары, что попадали на них, скатывались только в одну сторону, дальше следуя по желобам. Справа.

Лестница появилась одновременно со всплеском и шипением за их спинами — это упал в ров первый из шаров.

Лекс отпустил свой топорик, поднялся и побежал вверх.

Он не хотел, чтобы противник придумал что-нибудь еще. А еще он начал уставать от боев и предпочел бы завершить этот побыстрее.