Читаем Создатели полностью

Юноша почувствовал, как взгляд монаха забирается в глубину его мыслей и ворочается там, по-хозяйски, словно в их схватке все давно решено. Словно никакой схватки не будет, и Субаху лишь осталось исполнить последнюю роль — отдать монаху его трофей.

Только это никак не соотносилось с правдой. Снова ложь. Заблудшая душа, оказывается, была не просто испытанием веры, но вновь испытанием силы в том числе. Что ж, испытаний Субаху не боялся.

Он изгнал из себя взгляд монаха и атаковал сам.

Сияние вокруг них сделалось еще ярче, нестерпимей настолько, что его враг начал жмуриться. Но продолжал сопротивляться. Между двумя монахами возник мглистый барьер, сдерживающий нападение Субаху. А из-за спины сидящего врага, до сей поры прячущиеся там, встали по сторонам двое воинов.

Встали и тут же шагнули вперед, занося мечи. Субаху и не знал, что так можно.

Но это было ничто, пустышки. В преддверии нирваны материальные символы не имеют значения, поэтому на них можно просто не обращать внимания. Субаху продолжал нападать на врага, стараясь сломить его сопротивление.

Первый воин занес меч, и юноша не смог сдержаться — инстинктивно отклонился, чтобы избежать удара. Поэтому лезвие лишь задело его, краем, вспоров одежду и оставив неглубокую рану на груди.

Кровь в окружающем их сиянии казалась неестественно красной, чужеродной, не принадлежащей этому месту.

Субаху не ожидал, что пустышки могут что-то сделать, кроме как испугать его. А оказывается, они могли ранить. Физически.

Ему пришлось отвлечься и посмотреть на воинов. В конце концов, раз они настолько материальны в этом мире, то их тоже можно использовать. Воля — вот главное! Воины сначала остановились. Потом повернулись и направили мечи в сторону прежнего хозяина.

— Как… ты… узнал?! — пораженно спросил монах, с трудом сдерживая атаки Субаху на свой разум.

— Испытания плотью давно закончились. В преддверии нирваны могут быть лишь испытания духа. — Субаху был спокоен. Даже тогда, когда воины кромсали тело врага на куски, а сила уничтоженного собеседника мягко переливалась в него.

Странно было то, что заблудший монах был, наверное, значительно сильнее его. Субаху это почувствовал, когда начал буквально захлебываться полученной мощью. И это еще раз доказывало, что здесь главное — не просто сила, но вера. Воля. Чистота души.

* * *

В темной пещере, камни которой начали постепенно забывать, что такое свет, на теле неподвижного Субаху возникла рана. С рассеченного плеча вытекло несколько капель крови, но рана тут же, почти моментально, зажила, оставив на коже лишь едва заметный след.

Впрочем, в темноте этого никто не увидел. Некому было видеть, даже если бы в пещере нашелся свет.

Павел

Это было знакомо.

Цветные пятна рассыпались повсюду, кружились, сталкивались между собой, создавая причудливые комбинации новых, несуществующих цветов. Только не очень-то они нравились Павлу. По его понятиям, все это слишком уж аляповато. Один из недостатков наркотика — всего сразу становится чересчур.

Сколько ему придется терпеть это раздражающее безумие цветов? Час?.. Доза оказалась слишком велика — может, и больше. Может, всю ночь. Отпустит лишь под утро, такое тоже бывало.

Главное, чтобы отпустило. Надежда только на качество товара.

И что, так все это время и видеть цветные пятна? Скучно. Банально и невесело.

Павел покачал головой, и пятна начали плавать в ускоренном темпе, взболтанные этим движением. Они пестрели с такой силой, что Павел, сколько ни пытался, не мог разглядеть свою комнату, не мог разглядеть вообще ничего, кроме цветной метели.

Тогда он прикрыл глаза.

Свистопляска цвета чуть унялась, хоть и несильно. Пятна проникали даже сквозь веки, дотягивались прямо до мозга и отнюдь не желали отставать.

«Но это же всего лишь глюки, — подумал Павел, — с ними наверняка можно справиться».

И он представил себе вместо кучи цветных кругов, полос и обрывков комнату у себя дома, абсолютно серую, блеклую.

Открыл глаза.

Так значительно лучше.

Он наконец увидел комнату, правда, почему-то она стала совсем серой, с такой характерной синевой, словно в фильмах. Этот цвет совершенно не подходил для его жилища, но нравился Павлу сейчас значительно больше, чем чехарда глюка.

Парень поднялся с кровати. Выходить из комнаты сейчас не стоило — можно ненароком нарваться на кого-нибудь из прислуги, а это было чревато докладом отцу. Честно говоря, Павел удивился, насколько трезво он мыслил. Эта партия товара просто шикарна! Надо будет прикупить именно из нее еще, прикупить и припрятать, потому что далеко не всегда можно найти такое качество, независимо от цены.

Павел крутанулся, и комната, как раньше пятна, поплыла. Но теперь его это не страшило — однообразный серый цвет совершенно не мешал, не раздражал. А то, что предметы слегка двигались, когда он пытался сфокусировать на них свой взгляд, так в этом он не находил ничего страшного. В конце концов, для того он и принял дозу, чтобы слегка повеселиться.