Читаем Создатель полностью

Затем траурная процессия направилась к кладбищу за Город… На полпути ее остановил отряд охровцев, срочно вызванный Борисом Ухлестовым из Пронска, отряду под руководством некоего майора Дубова было дано указание разогнать демонстрацию. Спутав процессию с демонстрацией, они рьяно взялись за дело… Несмотря на уверения Титоренко и причитания Заревича, в ход пошли резиновые дубинки. Студенты оказали мощное сопротивление, разбив лица и шлемы нескольким охровцам… Назревал глобальный конфликт. К месту беспорядка прибыл лично Леонид Сергеевич Тазков. Ему, хотя и с трудом, удалось остановить кровопролитие. Дубов извинился и назвал имя Ухлестова, мэр пообещал намылить Бориске шею.

Процессия отправилась далее… но не в том же составе. Декан Титоренко, получив в схватке хар-рроший удар дубинкой, срочно эвакуировался в своей машине вместе с Савостиковым, оставлениям ректором «для порядка». Его поддержали многие преподаватели, причем наглый Туус умудрился даже забраться к Титоренке в машину на заднее сидение… Студенты, демоносцы и родственники Лассаля погрузились на автобусы и поехали вслед за машиной с телом покойного на кладбище. Вовремя подъехавшие ментуриане взялись "охранять" горожан от дальнейших нападений. На гражданской панихиде о Лассале говорилось и вовсе мало.

Студенты, пострадавшие в битве, требовали идти и громить мэрию. Ментуриане не возражали наказать «зарвавшихся» охровцев. Демоносцы заняли неопределенную позицию, но идея студентов казалась им не такой уж неверной. Лишь преподаватель Чимбуркевич сумел убедить собравшихся не совершать "неоправданных действий", сославшись на героический поступок мэра Тазкова. Его поддержали и родственники Лассаля. Гроб с телом Славика поставили на землю возле могилы (табуретки забыли впопыхах). Лена Шерстова начала говорить речь от имени Лассалевской группы, но не смогла ее закончить, зарыдав в голос. Люсиль не выдержала и упала в обморок. Старушки, бог знает как здесь оказавшиеся, завыли.

Отец Лассаля дал команду, и гроб быстро заколотили и опустили в землю. Она приняла тело Лассаля, как принимает в себя тела всех людей – и праведников, и предателей… Единственный, кто не побоялся прийти сюда, из тех, кто… был Мачилов. Он тоже изображал скорбь, сочувствовал Люсиль и даже дрожащей рукой бросил комок земли на гроб покойного. Круговца заметил Тассов и хотел было переговорить с Владимиром Ильичом, но тот, увидев приближавшегося к нему Романа, провалился сквозь землю… Положение гроба в могилу завершило городские волнения, связанные с убийством Лассаля. С кладбища многие из провожавших Лассаля ехали уже в бодром настроении, обдумывая свои завтрашние дела.

Великие потрясения случаются со многими людьми, но с разной долей страдания… Так, как мучился создатель в последние дни марта, страдал, возможно, лишь Иисус. Убийство Лассаля окончательно перечеркнуло многие планы Наркизова; оно оказалось вовсе не строительной жертвой для созданного им Круга, а чем-то страшным, что предваряло полный крах начинаний создателя в Городе. Напрасно Наркизов убеждал себя, что его руки чисты, что он лично не участвовал в исполнении… Напрасно он приводил доводы, уличающие Лассаля в предательстве, и тысячи жизней, положенные во славу Религии и власти, другим известным пророком.

Сознание упорно возвращало его к сцене гибели Славы, к окровавленным сапогам Силыча и истерическим вскрикам Думова… Создатель обычно вставал и беспокойно ходил по комнате. Савл последнее время стал как-то странно поглядывать на него, но ничего не говорил ни о деле Лассаля, ни о таинственных посетителях, которые приходили к Гарри за полночь. Создатель отпустил бороду и усы, но все же опасался появляться на улицах днем, предпочитая ночные прогулки. Все новости о деле Гарри узнавал в передаче Вовы Мачилова. Кораморов все-таки объявился и сам сходил в ОХРану; от него ничего не добились и отпустили, взяв подписку о невыезде. К создателю Силыч больше так и не пришел.

Бывшие круговцы, вроде Шутягина, кое-что знавшие о преступлении, притаились и помалкивали. Самым слабым звеном, по мнению Мочи, был Захар Думов… и с ним тоже надо было решать. Услышав это, Наркизов сильно стукнул Мачилова головой об стол и прогнал из дому… В одну из бессонных ночей начала апреля создатель отправился бродить по Городу, точнее, по его окрестностям. Он скоро вышел к своему любимому месту на Бечаре – небольшой отмели, кругом уходившей в покрытое еще льдом озеро.

Кое-где уже проступала вода, и огни небольшого города тускло отсвечивали в ней. Создатель подошел ближе к полынье и всмотрелся в воду. Неожиданно ему явственно почудился чудный звон колоколов над Бечарой… Откуда шел этот звон? Церковь снесли еще много лет назад, на заре строительства Роскомреспа. Гарри заткнул было уши, но звон стал еще явственней и громче… Ужас исказил черты лица создателя. Странная улыбка раздвинула его заалевшие губы, серо-стальные глаза осветились во тьме, а нос приобрел размеры гоголевского беглеца.