Читаем Совы в Афинах полностью

“Я тоже”, - признался Соклей. “Но у торговца была только эта малость, и мы получили за нее хорошую цену от брата Птолемея, Менелая. Что касается афинян, то шелк Коан - лучший из существующих. Итак, нам следует остановиться на острове Кос ”.

“Почему не Книдос и Кос?” Спросил Менедем.

“Потому что мы, вероятно, не найдем в Книдосе ничего, что стоило бы взять с собой в Афины. И потому, что, если мы будем останавливаться в каждом обычном полисе отсюда до Афин, мы никогда не доберемся туда вовремя для Великой Дионисии ”.

Его двоюродный брат убрал правую руку с рулевого весла и погрозил ему пальцем. “Вот настоящая причина, по которой ты хочешь поторопиться. Тебя вообще вряд ли волнует торговля. Что это за торговец из тебя получается?”

“Тот, кто любит драму”, - сказал Соклей. “А ты нет?”

“Конечно, хочу, но мне больше нравится прибыль”, - сказал Менедем.

“Я тоже”, - сказал Соклей. “И я говорю тебе, что в Книдосе недостаточно прибыли, чтобы сделать остановку там стоящей нашего времени”.

“Я капитан, клянусь египетским псом”, - сказал Менедем. “Если я захочу остановиться в Книде, будь я проклят, что так и будет”.

“Я тойхаркосс”, - возразил Соклей. “Если ты не хочешь слушать меня, когда дело касается груза и денег, зачем брать меня с собой?“

Они ходили круг за кругом, взад и вперед. Они делали это тихим голосом, не выказывая особого волнения, поскольку ни один из них не хотел, чтобы команда знала, насколько серьезно они расходились во мнениях. Время от времени Менедем прерывался, чтобы порулить кораблем или отдать приказ людям, управляющим парусом. Затем он поворачивался к Соклеосу и начинал все сначала. Когда Соклей сказал: “Я капитан” в четвертый раз, он действительно вышел из себя.

“Да, вы капитан. Euge! для тебя, ” сказал он. “Но что прикажешь делать остальной команде, когда капитан - идиот?”

“Не указывай мне, как управлять кораблем”, - огрызнулся Менедем.

“Я не собираюсь. Я пытаюсь сказать вам, куда ей плыть, а это совсем другое дело. Что связано с тем, что мы покупаем и продаем, и это мое дело. Позвольте мне спросить по-другому: сможем ли мы добраться до Коса к заходу солнца, если ветер не стихнет?”

Менедем выглядел так, как будто хотел сказать "нет". Он хотел, но не мог. Соклей понял бы, что он лжет. Они могли бы доплыть до Коса, даже если бы ветер стих, но это напрягло бы гребцов. Соклей мог понять, почему Менедем не хотел заставлять их слишком усердствовать на второй день пути с Родоса.

“Возможно, вы предпочли бы отправиться в Галикарнас - пролив между Косом и материком даже близко не имеет ширины в сто стадиев”, - сладко сказал Соклей.

Его двоюродный брат бросил на него встревоженный взгляд и пробормотал: “О, заткнись”. Из-за его романа с женой этого видного гражданина он не мог ступить в Галикарнас без риска - вероятности - быть убитым. Однако через мгновение он свирепо посмотрел на Соклея. “Может быть, парень был убит во время осады Птолемея позапрошлым летом”.

“Да, о дивный, может быть, он и сделал”, - сказал Соклей. “С другой стороны, может быть, он и не делал. Ты хочешь рискнуть?”

На мгновение он задумался, не совершил ли он ошибку. Менедем использовал ужасающее количество шансов и наслаждался этим. Здесь, однако, он вскинул голову, что только доказывало, насколько серьезно видный галикарнасиец относился к отправке его через Стикс. Он с тоской посмотрел в направлении Книдоса, который лежал прямо по курсу, но затем немного потянул румпель в левой руке на себя и отодвинул румпель в правой от себя. "Афродита" слегка повернула влево, чтобы обогнуть полуостров, на оконечности которого находился Книдос.

“Мы отправимся на Кос”, - сказал Менедем. “Теперь ты счастлив? Может быть, ты перестанешь придираться ко мне? Если бы у меня была жена и она вот так приставала ко мне, я бы заставил ее пожалеть об этом ”.

“Я думаю, что это хорошее деловое решение”, - сказал Соклей.

“Я знаю, что ты хочешь”, - ответил Менедем. “Я не совсем уверен, что согласен с тобой, но на этот раз ты победил. Ты упрям, как осел, ты знаешь это?” Он оглядел Соклея с ног до головы. “На этом сходство тоже не заканчивается”.

“Большое тебе спасибо, мой дорогой”, - сказал Соклей. Его двоюродный брат не обратил на него внимания, но сосредоточился - самым демонстративным образом сосредоточился - на управлении кораблем. Уязвленный, Соклей прошел мимо кряхтящих, потеющих гребцов и остальной команды Афродиты на крошечную носовую палубу торговой галеры. Всякий раз, когда он стоял там, он думал о павлине, которого Афродита унесла на запад, в Великую Элладу, три года назад. Они хорошо заработали на птицах у богатых италийских эллинов и у более богатого самнита, посетившего Тарас, который купил павлина. Они заработали хорошие деньги, да, но Соклей надеялся, что больше никогда в жизни не увидит павлина.

Он также подумал об Аристидасе, который провел здесь так много времени, выполняя обязанности дозорного. Но кости остроглазого моряка покоились в Иудее. Соклей стукнул кулаком по перилам. Тамошние грабители легко могли убить и его тоже.