Во Французском квартале Нового Орлеана мусорные баки традиционно ставили на тротуаре у обочины. И каждый считал верхом остроумия поддеть ногой крышку такого бака и слушать, как она с грохотом катится по тротуару.

Через полчаса я сел на стул и обвел глазами полуосвещенную комнату. Роберта Фенн жила здесь примерно три года назад, то есть в 1939 году. Она снимала эту квартиру под чужим именем. А потом исчезла. Растворилась. Детективы агентства «Кул и Лэм. Конфиденциальные расследования» были наняты для того, чтобы разыскать ее.

Сидя в жаркой темноте, я попытался представить себе образ жизни Роберты Фенн. По ночам она слышала все те же звуки, что слышал я. Питалась в расположенных поблизости ресторанах, выпивала в соседних барах, возможно даже, в баре Джека О’Лири на противоположной стороне улицы.

От влажного, полутропического воздуха и ночной теплоты слипались глаза. Я задремал, а в пять тридцать проснулся настолько, что смог перебраться в постель. Казалось, так сильно я не хотел спать еще никогда в жизни. Люди, которые веселились в баре, наконец разошлись по домам, и на улице воцарилась тишина. Постепенно я погрузился в глубокий сон, и почти тотчас же звонок будильника разбудил меня. Шесть тридцать. В семь двадцать я должен встречать Берту Кул на вокзале.

Глава 2

Мужчина, который появился вместе с Бертой Кул, наверняка и был тот самый нью-йоркский адвокат. Высокий, стройный, лет шестидесяти, с длинными руками. Дантист, вероятно, вздумал удлинить его лицо, когда делал ему вставные челюсти.

У Берты Кул еще сохранился загар после подводной охоты, и ее темная кожа контрастировала с седыми волосами. Она решительно двинулась мне навстречу, пружиня на мускулистых ногах. Адвокату из Нью-Йорка волей-неволей пришлось шагать шире, чтобы не отставать от нее. Я поспешил им навстречу, и мы с Бертой обменялись рукопожатиями.

Берта окинула меня быстрым взглядом суровых серых глаз и сказала:

– Боже мой, Дональд, ты выглядишь так, будто пьянствовал целую неделю!

– Это из-за будильника.

– Тебе ведь не нужно было вставать раньше, чем мне, – фыркнула она. – Это Эмори Хейл, Эмори Гарлэнд Хейл, наш клиент.

– Здравствуйте, мистер Хейл, – вежливо произнес я.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и, когда мы пожимали друг другу руки, на лице его появилось критически-недоверчивое выражение. Это выражение не застало Берту врасплох – она не раз видела его на лицах наших клиентов и не преминула заметить:

– Не следует заблуждаться относительно Дональда. Он весит сто сорок в одежде вместе с перочинным ножом и ключами в кармане, но мозг у него весит куда больше обычного, а его мужества хватило бы на целую армию.

Хейл улыбнулся после этих слов, и улыбка его оказалась именно такой, какую я ожидал увидеть. Он осторожно соединил края зубов и растянул губы. Возможно, у него просто была такая манера улыбаться, но у всякого стороннего наблюдателя возникала мысль, что, если он даст своим челюстям волю, они вывалятся у него изо рта.

– Где мы сможем поговорить? – спросила Берта.

– В отеле. Я снял два номера. В городе пока многолюдно – туристский сезон еще не закончился.

– Годится, – одобрила она. – Ты выяснил что-нибудь, Дональд?

– Судя по письму, которое ты прислала мне авиапочтой во Флориду, мистер Хейл должен сообщить подробности, чтобы я мог начать работать.

– Он это сделает, – сказала Берта. – Но в общих чертах я описала тебе, чего он хочет. Ты должен был приехать сюда три дня назад.

– Я здесь один день и две ночи.

Хейл улыбнулся. Берта – нет.

– По твоему виду можно догадаться, – заметила она.

Такси доставило нас в современный отель в деловой части города. Таким мог быть любой из полудюжины больших городов. Здесь ничто не напоминало о романтическом Французском квартале, который находился всего за шесть жилых домов отсюда.

– Мисс Фенн жила здесь? – спросил Хейл.

– Нет, она жила в «Монтелеоне», – ответил я.

– Как долго?

– Около недели.

– А потом?

– Вышла и больше не вернулась. Бесследно исчезла.

– И не взяла свои вещи? – спросил Хейл.

– Нет.

– Всего одну неделю! – воскликнул он. – Не могу в это поверить.

– Мне требуется свидание с ванной, – решительно заявила Берта. – Ты ведь не завтракал, дружок?

– Нет, – ответил я.

– Выглядишь прямо как наказание божье!

– Извини.

– Ты не болен?

– Нет.

– Пойду и я в свою комнату, – сказал Хейл, – смахну с себя пыль и грязь. Надеюсь, смогу побриться получше, чем сегодня рано утром в поезде. Увидимся через… когда?

– Через полчаса, – решила Берта.

Хейл кивнул и направился по коридору в свой номер.

Берта повернулась ко мне:

– Ты что-то скрываешь?

– Да.

– Почему?

– Хочу побольше вытянуть из Хейла, прежде чем расскажу ему все, о чем узнал.

– Почему?

– Не знаю. Просто у меня предчувствие, что так будет вернее.

– И что же ты скрываешь?