Читаем Современная жрица Изиды полностью

Вотъ уже незамѣтно подкралась весна, а о Блаватской не было ни слуху, ни духу. Послѣ ея торжествующаго письма она прислала мнѣ, еще въ январѣ, фотографическія группы индійскихъ теософовъ, коллекцію самыхъ невѣроятныхъ физіономій, въ центрѣ которыхъ помѣщалась ея шарообразная фигура съ выкатившимися глазами и Олкоттъ въ своихъ очкахъ, но уже прикрытый бѣлымъ балахономъ и — босикомъ. За симъ Олкоттъ извѣстилъ, что «madame» была больна при смерти, безъ всякой надежды, что доктора признали ее мертвой; но что махатма М. внезапно спасъ ее, и она выздоравливаетъ. Послѣ этого извѣстія до конца апрѣля (по новому стилю) полное молчаніе.

Вдругъ получаю письмо изъ Италіи:

Torre del Greco. Naples. Hôtel del Vesuvio.

29 Апрѣля.

«Дорогой В. С. — Здѣсь! Привезли полумертвую, а осталась бы въ Индіи, то была бы совсѣмъ мертвая. Видите ли, не мытьемъ, такъ катаньемъ. Кляузы Куломбовъ и миссіонеровъ проклятыхъ не удались, ни одинъ теософъ не пошелохнулся, приняли меня по возвращеніи въ Мадрасъ чуть ли не съ пушечною пальбою, такъ давай другое. Русскіе де идутъ черезъ Афганистанъ въ Индію; ergo Блаватская русская — стало бытъ шпіонка. Это ничего что ровно нѣтъ никакихъ доказательствъ къ этому; миссіонеры распустили клевету, а правительству, испугавшемуся огромнаго вліянія Блаватской среди индусовъ — оно и въ руку: стали оффиціально увѣрять, что я непремѣнно „шпіонка“. Конечно доказать не могли бы ничего, а пока, по подозрѣнію можно было бы и въ тюрьму засадить, арестовать и кто его знаетъ что сдѣлать со мною! Я это все теперь только узнала въ подробности, мнѣ и не говорили а упаковали, прямо съ постели на французскій пароходъ и пославъ со мною доктора Гартмана, Баваджи[62] (чела махатмы Кутъ-Хуми, которому онъ приказалъ слѣдовать за мною всюду до моей смерти) и англичанку miss Flynn которая не захотѣла оставить меня — привезли въ Неаполь. Здѣсь въ уединеніи и покоѣ у подошвы Везувія я должна или выздоровѣть — либо умереть. Должно быть послѣднее. Я наняла квартиру на три, или даже шесть мѣсяцевъ (?!!). Не давайте моего адреса никому, кромѣ mad. de Morsier. Вотъ пріѣхали бы; видъ чудный, воздухъ здоровѣйшій а жизнь дешевле пареной рѣпы. Плачу за 4 меблированныя комнаты съ кухней 90 франковъ въ отелѣ. За 400 франковъ въ мѣсяцъ насъ четверо живемъ хорошо для теософовъ, не хуже парижскаго. Пріѣхали бы право. Въ письмѣ всего не сказать, а мнѣ надо многое, многое сказать вамъ прежде нежели окочурюсь. Болѣзнь сердца какъ у меня не прощаетъ; да и другія болѣзни не забываютъ. Швахъ совсѣмъ, дорогой другъ, пріѣзжайте! Здѣсь можете писать лучше чѣмъ въ Парижѣ, да я вамъ внушу славные сюжеты. Ну, да хранятъ васъ махатмы, которые спасли меня снова отъ смерти. Выздоровлю, поѣду въ Индію — живая; умру — такъ Баваджи повезетъ обратно тѣло мое. Объ этомъ уже распорядились. Да хранятъ васъ силы небесныя.

Ваша на вѣки H. P. Blavatsky».

Я тотчасъ же отвѣтилъ на это письмо, выражая Еленѣ Петровнѣ мое удовольствіе по поводу того, что она уже не за тридевять земель, а въ Европѣ, совѣтуя ей не помышлять о смерти, не впадать въ такой минорный тонъ и сожалѣя о томъ, что врядъ-ли могу скоро попасть въ Неаполь, несмотря на все мое желаніе. Содержаніе ея письма я сообщилъ m-me де-Морсье, которая весьма обрадовалась и тотчасъ же послала въ Торре-дель-Грэко цѣлую связку газетъ съ замѣтками о теософическомъ обществѣ и т. д.

Въ половинѣ мая m-me де-Морсье передала мнѣ слѣдующее, полученное ею письмо:

«Chère et bonne amie, — merèi pour les journaux, merèi pour tout. Je suis tombée encore une fois malade et je n'ai pu vous repondre plus tôt. Mais je vous supplie de m'écrire deux mots pour me dire ce que devient Solovioff et pourquoi il ne me repond pas? Je lui ai écrit deux lettres d'ièi-pas un mot de lui! Serait-il malade? Ou bien a-t-il été entraîné par d'autres et prêtant l'oreille aux infamies debitées m'a-t-il tourné le dos, lui aussi, comme M. Myers de la Société Psychique de Londres? Les missionaires protestants ont depensé 45,000 roupies-Olcott m'écrit, — pour payer les faux témoins qui ont tellement menti et embrouillé les choses lors de l'enquête faite par M. Hodgson, l'envoyé de la Société Psychique pour les phenomènes que le pauvre Hodgson a perdu la tête. Il a fini par croire que pas un phenomène, avec ou sans moi, n'était vrai, et que commenèant par moi et le colonel et finissant par Damodar nous étions tous des fraudes, des charlatans! Amen. Maîs Solovioff est-il encore ami ou dois-je le perdre lui aussi? De grâce repondez-moi. A vous de coeur H. P. Blavatsky»[63].

Письмо это въ первую минуту смутило даже m-me де-Морсье — не помогли и 45,000 рупій.

— Что же вы обо всемъ этомъ думаете? — спрашивала она меня.

— Я думаю, что ваша роза Кутъ-Хуми талисманъ весьма ненадежный, что наша бѣдная «madame» попалась, что изъ ея писемъ, довольно фантастическихъ, нѣтъ никакой возможности узнать правду и что слѣдовало бы мнѣ сдѣлать, въ pedant къ Годжсоновскому, тщательное и безпристрастное изслѣдованіе. Къ несчастію, я никакъ не могу теперь ѣхать въ Неаполь.