Читаем Современная жрица Изиды полностью

Увы, это совсмъ не то! — все дло именно въ феноменахъ. Съ ихъ помощью Е. П. Блаватская создала свое «Теософическое Общество», въ ихъ всеоружіи она явилась въ 1884 г. въ Европу для насажденія своего ученія, ими она сдлала себ рекламу и собрала вокругъ себя людей, желавшихъ ихъ видть съ той или иной цлью. Только эти феномены заинтересовали и привели къ знакомству съ нею такихъ людей, какъ Круксъ, Фламмаріонъ, Шарль Рише и англійскіе ученые, учредители лондонскаго «Общества для психическихъ изслдованій».

Эти феномены, къ сожалнію, неразрывно связаны какъ съ нею самой, такъ и съ ея «Теософическимъ Обществомъ», что будетъ доказано дале. Въ нихъ могла быть ея истинная сила и оказалась ея слабость. Изъ-за нихъ она погубила нравственно и себя, и многихъ, изъ-за нихъ терзалась, бсновалась, убивала въ себ душу и сердце, превращалась въ фурію и должна была вынести все то, о чемъ умалчиваетъ г-жа Желиховская.

Когда эти феномены были разоблачены, — опять-таки, какъ будетъ видно ниже изъ многаго, а также изъ подлиннаго отчета и документовъ лондонскаго «Общества для психическихъ изслдованій», которые я приведу въ своемъ мст,- Блаватская почла себя погибшей. Чего могла ждать для себя женщина, взявшая своимъ девизомъ: «There is no religion higher than truth» (нтъ религіи выше истины) — она даже на своей почтовой бумаг и конвертахъ выставляла этотъ девизъ, — и доказывавшая весьма важныя положенія своего ученія феноменами, несомннно и неопровержимо оказавшимися самымъ грубымъ, самымъ возмутительнымъ обманомъ и поддлкой!? Казалось — она права была, сочтя себя погибшей.

Но дло въ томъ, что среди человческаго общества всегда находится множество лицъ, для которыхъ правда только тогда правда, когда она согласна съ ихъ желаніями. Люди, заинтересованные такъ или иначе въ процвтаніи «Теософическаго Общества», а также чувствовавшіе себя скомпрометтированными, стали кричать, что знаменитая «посланница тибетскихъ махатмъ» оклеветана, — и въ то же время сами не останавливались ни передъ какой, самой грязной, клеветой, чтобы, по мр возможности, чернить и унижать ея враговъ, то-есть людей, не позволившихъ ей себя совсмъ одурачить.

Нашлось не мало жаждущихъ и алчущихъ новинки, которые не стали справляться съ формулярнымъ спискомъ Е. П. Блаватской и пристали къ ея стаду. Такимъ образомъ она увидла, что вовсе не погибла. Она оправилась, стала продолжать и даже расширять свою дятельность, только относительно феноменовъ — «закаялась», — это, молъ, напрасная затрата жизненной силы, вздорныя проявленія и т. д.

Однако, вотъ теперь, когда Е. П. Блаватской уже нтъ и, слдовательно, никакъ нельзя въ ея феноменахъ убдиться воочію, «полковникъ» Олкоттъ снова выступаетъ самъ и ведетъ за собою цлый полкъ обоего пола особъ, свидтельствующихъ о самыхъ поразительныхъ чудесахъ, производившихся «madame». Даже г-жа Желиховская тоже не можетъ воздержаться, чтобы не поразсказать русскому обществу обо всхъ этихъ чудесахъ и не привести о нихъ чужіе разсказы.

Въ виду всего этого и я считаю своею обязанностью передать во всеобщее cвдніе т «поразительные феномены», которыхъ мн пришлось быть свидтелемъ. «Нтъ религіи выше истины!» — какъ говорила, писала и печатала на своихъ бумажкахъ и конвертахъ несчастная Елена Петровна.

Въ жаркій майскій полдень 1884 года я сидлъ за работой у себя въ саду въ просторной бесдк, заросшей вьющейся зеленью, черезъ которую не проникало солнце и гд поэтому было сравнительно прохладно.

Хотя это было въ Париж и въ двухъ шагахъ отъ Avenue du bois de Boulogne, но кругомъ стояла невозмутимая тишина. Маленькій, очень оригинальной постройки домикъ, который я занималъ, выходилъ на impasse, гд вообще почти отсутствовало какое-либо движеніе; хорошенькій садикъ, затненный старыми каштанами и наполненный цвтами, былъ обнесенъ высокой каменной стною, а въ глубин его таилась почти незамтная дверца, отворявшаяся на обширный лугъ, переходившій въ опушку Булоньскаго лса.

Только въ такой обстановк и являлась возможность, среди полной тишины, отдохнуть человку, сильно разстроившему себ нервы и обязанному въ то же время много работать.

Я уже нсколько мсяцевъ прожилъ въ Париж такой совсмъ не парижской жизнью, въ никмъ невозмущаемомъ уединеніи, но имя въ то же время подъ руками вс нужные матеріалы для моей работы.

Я и тогда, въ тотъ жаркій майскій полдень, разбиралъ выписки, сдланныя мною въ Biblioth`eque Nationale. Дло въ томъ, что я задумалъ нсколько работъ въ беллетристической или иной форм, намреваясь затронуть нкоторые вопросы о малоизвстныхъ еще предметахъ, о рдкихъ, но, по моему мннію, существующихъ проявленіяхъ мало изслдованныхъ душевныхъ свойствъ человка. Я занимался, между прочимъ, мистической и такъ называемой «оккультической» литературой. Кое что изъ этой области мн впослдствіи пришлось затронуть въ моихъ романахъ «Волхвы» и «Великій Розенкрейцеръ».