Советская эстетика — это эстетика громадных пространств. Дело не в гигантомании, а именно в ощущении зрителем необозримого пространства — ширины, глубины, высоты и — скорости. Помните, у Е. Евтушенко: «Антенна упиралась в мирозданье». Антенна не может упереться ни в потолок, ни даже в небо — только в Мирозданье. Если вспомнить пресловутую эстетику нацизма (в наличии которой лично я вообще сильно сомневаюсь), то там художники вовсе не умели работать с пространством — на их полотнах и плакатах было всегда темно, «тесно» и «безвоздушно», несмотря на тщательно выписываемый солнечный свет и флаги на ветру. «Арийский» мир на этих картинах просто хочется «стереть» или раздвинуть его границы, чтобы увидеть, наконец-то, просвет. В СССР — всё иначе. Потому что страна сама по себе огромная? Потому что люди жили скученно и им хотелось хотя бы на холсте изобразить бескрайность? Версий много, но суть одна:

У плакатно-картинно-поэтического СССР — то самое «лёгкое дыхание», о котором писал И. Бунин в приложении к женщине. Люди будущего посмотрят и влюбятся в этот мир, как многие из нас влюбляются в «парадно-фасадный», фальшивый Галантный Век. Перечитайте книги И. Ефремова, а лучше послушайте аудиокниги — там это ощущение бескрайности чувствуется наиболее полно. Если попробовать охарактеризовать пространство ефремовских фантазий, то это солнечная, тёплая бесконечность. Разумеется, если речь заходит о том мире, где живут положительные герои. Помните, «Час быка»? На жуткой планете, куда прилетели земляне, отсутствует именно пространство, «лёгкое дыхание». Было ли оно в настоящем, реальном СССР? Сказать сложно. Было ли оно в советском искусстве? Бесспорно.

3. Время

Советский миф базируется на чётком и поступательном движении от прошлого к будущему (спирально, если уж по Марксу!) От прошлого (безусловно тёмного и жестокого) советский миф брал всё лучшее, а точнее — тщательно препарировал дворянскую культуру. Советское мировоззрение базировалось на дворянских, рыцарских добродетелях — на чести, на служении, на самоотречении. Помните детский рассказ Л. Пантелеева «Честное слово»? Можете перенести его в николаевскую эпоху? Запросто. В петровскую? Легко. Советский миф был сугубо антибуржуазен — в нём нет места потребительству, предприимчивости, да и вообще — товарно-денежным «добродетелям». Врагом сказочной страны в «Кибальчише» был именно Буржуин, а не «Белая Армия, Чёрный Барон». Потому что даже из Чёрного Барона при желании можно сделать Красного Графа и красиво показывать его в качестве «своего». А Буржуина можно только уничтожить.

Ибо дворянин (если его не расстреливать в подвалах Лубянки) может вписаться в советский миф. Поручик Голицын способен увидеть в Вожде — сюзерена и сменить «кивер» на «будённовку». Ему проще, чем тому же фабриканту отдать свои заводы и самому встать к станку. Аристократа воспитывали на принципах нестяжательства и готовности погибнуть за Родину (или за иллюзию). Дворянин Трубецкой способен идти на каторгу за иллюзию, дворянин Пестель — даже на виселицу, а вот Рокфеллер с Ротшильдом — вряд ли. Советские дети воспитывались на «Трёх мушкетёрах» — книге, которая учит дружбе, но дружбе на фоне службы королю и феодальному обществу. Дворянин Д`Артаньян был таким же нашим, как Чапаев и пионеры-герои. И Дон-Кихот, способный сражаться за иллюзию, тоже был нашим. Чацкий-Онегин-Печорин изображались в качестве лишних людей, чьи порывы душат всяко-разные Фамусовы. Но они были плоть от плоти своего класса. Все эти декабристы-карбонарии-вольтерьянцы владели поместьями и кушали бланманже. Но они были роднее крестьянина-кулака или купца с фамилией Тяпкин. Ибо те, напомаженные денди, могли (если что) умереть за иллюзию, а эти, с бородами и онучами — нет. Девушка-комсомолка нацепила бант и заявила, что хочет замуж за обеспеченного мужчину. Как её называли? Мещанкой! Не дворянкой, не принцессой и не королевишной.