Читаем Совьетика полностью

Кто это там все вопит сегодня о «красном терроре» полковника Менгисту? А как насчет вот этого: «В 1995 среди взрослых эфиопов грамотными были 35,5%, что явилось результатом общенациональной кампании по ликвидации неграмотности, которая началась в 1980, когда лишь ок. 10% взрослого населения умело читать и писать».

И как ни крути, это были плоды политики правительства Менгисту. В Венесуэле неграмотность была ликвидирована при Чавесе за считанные годы. А у нынешних «демократических» правителей Эфиопии, видимо, совсем другие приоритеты: Менгисту был отстранен от власти вот уже 16 лет назад, а «воз и ныне там»… Зато эфиопские войска «таскают каштаны из огня» для янки в соседней Сомали! В сегодняшней «свободной демократической Эфиопии» обязательное образование – всего лишь шестилетнее, а затраты из бюджета на него составляют 4,6%. Правда, и то больше в %-ном отношении, чем в не менее свободной и демократической России, где на него выделяется всего 3,8% национального бюджета. Для сравнения: на Кубе эти расходы составляют больше, чем в любой другой стране мира -18.7% бюджета.. По Корее у меня бюджетных данных нет, но уровень грамотности в КНДР даже по оценкам ЦРУ – 99%, и вся страна, от мала до велика, продолжает учиться: здесь создана широкая сеть вечерних школ для взрослых, заочных курсов и пр. А обязательное образование в КНДР – 11-летнее…Накося, выкуси, бедная «демократическая» Эфиопия!

…– А можно посмотреть на подарки из Эфиопии? – спросила я.

– Можно, – Чжон Ок была немного удивлена. – Ты жила когда-нибудь в Эфиопии?

– Нет, не жила. Но в свое время учила язык – и надеялась, что смогу принести какую-то пользу эфиопской революции. Не успела…

Вот они, смотрят на нас с портретов – молодые, полные сил и решимости, жизнерадостные… «Да, были люди в наше время – не то, что нынешнее племя…»

Такие, за которыми не страшно пойти и в огонь, и в воду. Такие, в честь которых хочется называть детей. Разве они могли предвидеть, что их так подло предадут?…

Наверху здания выставки – огромный открытый балкон. Свежий ветерок продувает здание, тихо позванивают колокольчики под крышей. Смотришь отсюда на все четыре стороны, на яркую зелень гор и журчащие водопады, на солдата с автоматом Калашникова- похожего на того, встреченного нами у озера, по стволу автомата которого мирно ползла гусеница, на веселых пионеров, на женственных и мягких корейских девушек, застенчиво прикрывающих рукой рот, когда они смеются, на мужественных и скромных бронзовых от загара корейских парней, на старых бабушек и дедушек, которых они бережно поддерживают под руки, – и такая любовь к людям, такое желание изменить жизнь на нашей планете к лучшему охватывает тебя, что если бы тебе об этом рассказали до твоего приезда в Корею, ты бы высмеяла тебе такое предрекавших. Ой как неприятно должны себя чувствовать в такой стране все доморощенные «либералы» и «демократы», кичащиеся своим «здоровым цинизмом»! Скребет здесь у них на душе словно зуд от чесотки, а от чего и что такое, им непонятно…

После выставки мы отправились в горы на пикник. Для пикников здесь были оборудованы вдоль горной речки специальные площадочки, причем корейцы и иностранцы – все мы были здесь вместе, и никто нас друг от друга не отделял.

Вода в реке аппетитно журчала. На противоположном от нас берегу расселась группа уже встречавшихся нам раньше южных корейцев (которые так позорно похрапывали во время необыкновенного детского концерта в Мангэнде), и ветер доносил до нас вкусные запахи их шашлыков… Наш провиант был немного скромнее, но мы не жаловались: кимчхи, холодная курятина, рыба, рисовые шарики, завернутые в сьедобные водоросли, бисквитный пирог, лимонад и пиво…

– Мы уезжаем послезавтра, Дженни, – сказал вдруг мне Донал (он так и не научился за все это время выговаривать мое имя правильно), и я от неожиданности чуть не поперхнулась рисовым шариком. – Я сегодня получил сообщение, что наш товарищ, с которым тебе предстоит встретиться, выезжает в Пекин.

У меня сжалось сердце. Да, я знала, что момент этот скоро наступит, но эмоционально я была совершенно к этому не готова. В особенности после вчерашнего… Если честно, мне совсем не хотелось сейчас никуда уезжать. Тем более неизвестно с кем.

Я растерянно посмотрела на Ри Рана. Он уставился в землю и не поднимал от нее глаз, машинально раскатывая пальцами в руке рисовый шарик. Чтобы никто не заметил, какую реакцию вызвало у него это сообщение.

– Завтра встретимся с тобой в 10 утра в нашей прежней гостинице, я проведу заключительный инструктаж.

– Хорошо, – только и сказала я.

Все оставшееся время мы молчали. Чжон Ок, не расслышавшая толком, в чем было дело, сначала еще смеялась и пробовала было разговорить Ри Рана, но он только печально посмотрел на нее и выдал на-гора очередную русскую поговорку:

– Когда я ем, я глух и нем…

После пикника можно было свободно – и даже без всяких гидов рядом, кто это там говорил, что «в Северной Корее никуда без гида нельзя»? – ходить по горам.