Читаем Совьетика полностью

Но он не дождался. Пока я отправилась на кухню приготовить чай, он промотал кассету вперед и попал на самую, пожалуй, трагическую и прекрасную сцену в советском кинематографе о войне – сцену гибели Жени Комельковой. Рассказывали, что пленка оригинала пропала, и что Ольге Остроумовой пришлось заново играть эту сцену. Режиссер Ростоцкий не думал, что она справится с тем, чтобы сыграть такое ещё раз, но она справилась! Даже сыграла ещё лучше. Участники киносьемочной труппы плакали, глядя на то, как снова гибнет Женька. Они забыли, что это был только фильм…

– Просмотрел я этот фильм. Глупости какие-то… Девица бегает с автоматом, зачем-то поет глупую песную (это о романсе «Он говорил мне…»), сама лезет под пули. Ведь могла бы спрятаться?

Я говорю, что если бы он не залезал вперед, а посмотрел бы весь фильм, то понял бы, почему она не стала прятаться. Но на него это не производит большого впечатления.

– Нет, я видел достаточно…- и он встает с места – переключить канал. По Би-Би-Си сейчас начнут показывать «Форрест Гамп»… Вот это действительно фильм!

Я не удивилась бы подобной реакции от среднего американца, у которого представления о реальной жизни и о человеческих страданиях с детства сложились на основе смеси «Друзей» с «Терминатором» и «Молчанием ягнят». Или от среднего британца, до сих пор уверенного, что Британская империя была благом для большей части человечества, которое просто-напросто «не доросло до его музыки», и что это они «победили в войне». Но передо мной был представитель угнетенной, колонизированной нации, причем той её части, которая активно боролась со своим колонизатором, – причем знакомый, хотя и частично, с ролью советского народа во Второй Мировой – и тем не менее, он не способен был понять всю трагическую мощь этой картины, которая была вполне, однако, доступна для понимания костариканцев и мозамбикцев…

В чем. же секрет? В том, что, как писал певец прелестей британского колониализма Редьярд Киплинг, «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и они никогда не сойдутся…» (если мы к Востоку отнесем и современный Юг, а под Западом будем подразумевать и индустриализованный Север)? Или в том, что в странах колонизированных учат историю по учебникам колонизаторов? Но если люди не верят учебникам в том, что касается их собственной истории, то почему они верят тому, что те же самые учебники рассказывают об истории других?

Или же дело в другом – в том, что современное поколение, в том числе и в нашей собственной стране, уже просто-напросто не знает, что такое настоящая война, настоящий патриотизм, настоящее бескорыстное самопожертование?

Но не им судить сегодня о нашей истории. О великих и трагических её страницах.

Как пел Игорь Тальков, солнце заходит на западе, чтобы снова взойти – на востоке… Если только там к тому времени, конечно, ещё останутся такие, как Женька, Рита, Лиза, Галя, Соня и их старшина Васков…

Я даже не стала обижаться на Кирана.

Зато в других вещах он понимал меня с полуслова.

Когда он вышел на минутку в ванную, я решила его напугать – чтобы немного разрядить обстановку. Дело в том, что в воздухе висела какая-то напряженность, и мне от этого было немного не по себе.

Дверь в комнату открылась, и я прыгнула из-за нее прямо под нос Кирану как лев – с коротким воинственным криком, как в детстве:

– Ам!

От неожиданности он вздрогнул. Я оказалась от него так близко, что мое лицо было где-то у него под подбородком. Оба мы засмеялись, посмотрели еще раз друг на друга – и как-то буднично так поцеловались. Как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Напряженность вдруг исчезла, и мне стало так легко, как не было уже давно.

– Shall we go upstairs ? – тихо спросил Киран, когда мы остановились, чтобы перевести дух.

– Какой ты догадливый, Киран! – обрадовалась, что ничего не надо говорить я…

… Через 9 месяцев родились мои близняшки – Фидель и Че…

****

…Когда я обнаружила, что беременна, я, как это ни странно, не только не испугалась, а даже не удивилась. Вместо этого я обрадовалась. И тому, что у меня еще будет теперь возможность пережить вместе с этим ребенком все то, чего мне не доведется уже никогда пережить вместе с Лизой, и тому, что можно будет взять небольшой отпуск на работе (я очень устала за эти годы, как физически, так и эмоционально), но больше всего – тому, что Лиза теперь не будет одна, когда я состарюсь. Мысли о том, что с ней будет, когда меня не станет, были самыми страшными для меня мыслями. А теперь… Всю беременность я была просто счастлива! У меня было ощущение какой-то теплой защищенности ото всех зол в мире.

Я пыталась разобраться в своих мыслях: почему так произошло, что я чувствую к Кирану, и стоит ли ему об этом говорить.