Читаем Совьетика полностью

– Наверно, хватает. Только он все никак не определится: то он экстрасенс, то он- маг и волшебник, то он может изменить судьбу при помощи гадания на свечах, то- член какого-то ордена, то- нумеролог, то- действительный член Российской академии естественных наук и академик (чего мелочиться, именуя себя каким-нибудь там профессором? Он так уж сразу академик!)

"То академик, то герой, то мореплаватель, то плотник.", значит…

– А ты никогда в молодые годы не замечала за ним умения предсказывать будущее? – съехидничала я.

– Какое там будущее! Если бы Юрка умел будущее предсказывать, он бы предсказал, как его головой будут дверь открывать! Это все опять из серии прятания совка в зерно и стояния в ёлочках.

– А как же Ленин? Ты не спросила у него?

– Какой там Ленин! Жить надо, детей на ноги поднимать; у него два парня уже большие. Про тебя спрашивал. "Как она там? Пусть даже не выдумывает возвращаться обратно в Россию! Здесь жить нельзя! Я своих ребят обязательно отправлю за границу."

А ведь так хорошо писал… "С чувством, с толком, с расстановкой…" Можно было почти поверить, что предмет действительно был близок его душе. Отечественная Лениниaна явно понесла большой урон.

… Откуда, ну откуда берутся они, эти люди? Старый писатель- узник ГУЛАГа, на чьeй замечательной, увлекательнейшей книжке, воспевавшей нашу Революцию я воспитывалась в детстве (до сих пор помню профиль красноармейца, нарисованный на её светло-коричневой обложке и многие рассказы в ней! Именно из той книги я впервые узнала о штурме Перекопа и о бесчинствах белых в Сибири, о том, как создавались Чека и CCСР и о первых шагах на международной арене дипломатов молодой Красной Республики ), который в годы перестройки вдруг решил стать "правозащитником" и "одним из основных свидетелей в Конституционном суде по делу КПСС". Дама-специалистка по Африке, написавшая монографию о переменах в общественном сознании молодых африканцев (в пользу социалистических идей) – которая всего через несколько лет после этого, оказывается, "не могла свободно дышать " в атмосфере этих самых социалистических идей, в которой прошла вся её так называемая "научная" карьера. Юрий – лениновед, маг и волшебник, не сумевший предсказать, что Лениниaна перестанет быть пожизненной для него и многих других кормушкой…

А может, все-таки ему лучше просто переждать, постоять в ёлочках? Не предсказывать больше пожаров на Останкинских башнях и победу на выборах Союза Правых Сил, о котором сегодня уже ни одна собака не брешет? По крайней мере, будет цела голова. И не будет так стыдно перед потомками..

По-моему, самая гадкая человеческая черта – это неблагодарность. Сначала всю жизнь получать все, что только было можно от общественно-политической системы – а потом поливать ее грязью. Сначала изо всех сил лезть обеими руками в рукава красного пиджака, отпихивая других, а потом кричать: «Снимите с меня этот красный пиджак!» Сначала кричать «Да здравствует!», а потом, когда спустили команду сверху – «Долой!»

Настоящие диссиденты хотя бы честно выступали со своими взглядами в любое время- хоть это и были взгляды весьма незначительного по численности меньшинства. Гораздо гаже – все эти отсидевшиеся в елочках. Они же не просто отсиживались – они активно кричали из этих своих елочек «ура!» Именно из этих елочек раздавались бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. И когда человек, который всю свою жизнь кормился написанием брошюрок по марксизму-ленинизму, сегодня вдруг кричит на каждом углу о том, как он ненавидит Сталина «с его гулагами», в которых якобы сгинули все его родственники, и что это Сталин же виноват, что фашисты расстреляли их во время оккупации Белоруссии (ага, наверно, Милошевич тоже виноват в гибели югославских детей от американских бомб – потому что не сдал свою страну в ответ на американский ультиматум!), такой человек не может вызывать у меня ничего, кроме глубокого презрения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза