Читаем Совьетика полностью

У многих нынешних парламентских партий Ирландской республики такое же «военное» происхождение, как у «Шинн Фейн», только в свое время они, естественно, с полным правом именовались борцами за свободу, а нынче – кто бы, где бы, по каким бы причинам, c какими бы целями и против какого режима ни боролся бы, все автоматически объявляются террористами, даже если речь идет о режиме оккупационном. По такой логике, к террористам надо отнести и наших партизан времен Великой Отечественной и войны с Наполеоном, не говоря уже о французском и голландском сопротивлении. Из списков террористов новый мировой порядок исключает только тех, кто становится беззубым, пушистым, ручным и для этого самого порядка совершенно безопасным. «Перевоспитавшихся революционеров» империи носят на руках, причем чем больше их революционный стаж, тем лучше: “Присоединяйтесь к нам, господин барон, присоединяйтесь!»… О них в капиталистическом мире слагают песни, снимают фильмы и ставят им памятники. Говорить о таких героях ничего критического в «свободном мире» опять-таки не полагается: тебя заплюет в первую очередь тот же эстаблишмент. (Да и от своего брата – левых достанется на орехи: это же икона! Как ты смеешь, человек же в тюрьме сидел!)

Обычно если хоть заикнешься о таких вещах, сразу же начинаются крики: «Ты что, против мирного процесса? Тебе хочется, чтобы продолжали погибать люди?» Но на съезде никто не был против мирного процесса, и никому не хотелось, чтобы продолжали погибать люди. Вопрос стоял только о различных путях, ведущих к миру. И о том, насколько осторожными надо быть с оппонентом, у которого в крови лгать и нарушать свои обещания – а ведь именно это делали веками в самых разных уголках планеты «цивилизованные» британцы. Достаточно вспомнить хотя бы недавний исторический пример Зимбабве, где во время переговоров о предоставлении независимости, как рассказывал мне Дермот, британцы обещали Мугабе компенсировать материально белых крупных землевладельцев, чьи угодья будут конфискованы. Но – обещали в устной форме. А потом так же элегантно от своих слов отказались. Вот вам и слово «британского джентльмена», в непогрешимость которого так многие у нас еще продолжают верить, начитавшись классической английской литературы- сочиненной самими этими людьми о себе…

Я, естественно, ничего не говорила – только слушала. Мне бросилось в глаза, что какими бы горячими ни были дебаты, в 99% случаев руководству удавалось повернуть их в намеченное им русло и принять нужное по этому поводу решение: настолько незыблемым был в партийных массах авторитет этих людей. В этом было и хорошее, и плохое. В зависимости от того, о каком курсе идет речь.

Каждый из нас в большой степени основывает оценки событий и исторических перспектив на собственном опыте – от этого никуда не деться. И мой собственный опыт, в моей собственной стране говорил мне, что одностороннее разоружение ни к чему хорошему не приводит. Я имею в виду не только и не столько армейское оружие, сколько духовное и идеологическое. Разоружился идеологически – обратной дороги не будет. Новую порцию только что выпущенной сверхсовременной идеологии, способной заменить брошенную тобой на ветер с целью убедить противника в своих дружеских намерениях, никто тебе контрабандой не подвезет…

Пока я размышляла обо всем услышанном и увиденном, заседание закончилось.

Я вышла в фойе, все еще не чуя под собой ног. И прямо у двери наткнулась на Финтана: он не присутствовал в зале, а стоял все это время в фойе за стендом с книжками и разными сувенирами, сделанными ирландскими политзаключенными в тюрьмах, от брелков для ключей до кошельков и статуэток. Сначала я даже не узнала было его – вижу только, что лицо знакомое, а кто это и где мы познакомились, не могла вспомнить. Правда, сразу вспомнила, как только он начал говорить – у Финтана спокойный глуховатый голос, а сам он настолько невозмутимый, что казалось, нет на свете такой силы, которая могла бы вывести его из себя. И поэтому его ни с кем не перепутаешь.

– А, Женя!- сказал он,- Я гляжу, в нашем полку прибыло. Вот и ты наконец в наших рядах! Давно пора.

– Ой!- обрадовалась я,- Здравствуйте! Как там Финнула, как ребята Ваши?

– Спасибо, хорошо.

– А что это Вы тут делаете?

– Да вот, видишь, продаю поделки наших товарищей, которые все еще в застенках. В фонд материальной помощи их близким. Я работаю в организации бывших политзаключенных. Скоро у нас торжественное открытие нового офиса. Хочешь – приходи, будем рады! Заодно договоримся о твоей лекции?

– Спасибо!- просияла я, – Обязательно приду.

Тут к нам подошла какая-то незнакомая мне девушка – рыжая как огонь. Одета она была… не знаю, как это описать. По-походному. Было такое чувство, что она вот-вот подхватит рюкзак и винтовку и двинется в бой. У нее были румяные щеки и неопределенного возраста, хотя и очевидно, что не старого, симпатичное лицо.

– Айрин, – сказала она первой, протягивая мне руку.- Мы с Франсес поспорили, откуда Вы. Она думает, что Вы из Южной Африки, а я говорю, что нет. Вы из басков, да?