Читаем Совьетика полностью

Безотказную натуру Фрэнка открыли для себя недавно и наши бывшие соотечественники из Литвы и Латвии, которые появились в этом скромном уголке Ирландии в качестве рабочей силы на той работе, которую не хотят выполнять избалованные “кельтским тигром” ирландцы. К одной паре литовок он питал особые дружественные чувства. Литовка Вида занимала в его жизни примерно то же место, что и я, – предмета поклонения, хотя мы достаточно разные. Мы обе это знали и даже как-то узнали друг от друга о том, что он советовал нам обеим подстричься – потому, что такая прическа больше напоминала бы ему его английскую супругу…Вида была лаконична насчёт Фрэнка:

– Какой замечательный человек, какой добрый человек! Если бы у меня был такой муж, я бы его выгнала, потому что он всем помогает, а я хочу, чтобы это было только для меня…

Иммигранты из Восточной Европы настолько поразили воображение не привыкшего к иностранцам у себя на селе, но самого хорошо помнящего, что такое быть иммигрантом Фрэнка, что он знакомится практически с каждым новоприбывшим лично. Втайне мечтает выучить русский язык -до сих пор язык межнационального общения для всех них здесь. А меня держит часами на телефоне, рассказывая мне до мельчайших подробностей все проблемы, испытываемые в данный момент Видой, Тамарой, Валерой, Евгением или Ниной… Некоторые наши общие ирландские друзья сердятся на него, говоря, что он позволяет нам всем пользоваться его добротой. Возможно, что и так. Но как можно отказаться от такой добросердечной, “старомодной” помощи, не имеющей ничего общего с американским циничным выражением “there is no such a thing as free lunch "? Бедные американцы, им никогда не понять, что there is such a thing, in Ireland, in county Cavan !

Были у Фрэнка и недоброжелатели, конечно. “На тропе войны” он находился с шиннеровскими женщинами, так напоминающими мне булгаковскую “женщину, переодетую мужчиной”. Особенно с двумя местными сестрами, которых он обвинял в пьянстве и развратном образе жизни.

– Aine is a sexual predator ! – любит он повторять с брезгливостью об одной из них. Фрэнк буквально ликовал, когда Онью отослали в Америку, выражая надежду, что там она и останется. Это же приводит и к его трениям с “leadership ”, которое считает, что женщин надо выдвигать на (все равно вторые!) ведущие роли не по деловому, а чисто по половому признаку. Только невероятное ирландское упрямство его и его однодумцев предотвратило сестру Оньи от того, чтобы быть выдвинутой в качестве кандидата на выборах в парламент… Все равно всю работу пришлось бы делать таким, как он, – а такие, как она, только и умеют, что ездить повсюду с речами.

Иногда я обижала на него, но крайне редко. Посудите сами – не обиделись ли бы вы, если он обещал подвезти вас в аэропорт, до которого 6 часов езды, а сам все не появлялся и не появлялся, так что вы в панике вызвали такси и заплатили за эту поездку столько, сколько стоит самолет до Москвы? А оказалось, что он приехал за вами через полчаса после этого, – потому что его “сосед попросил завести кафель в графство Фермана”!

Но это мелочи жизни. По большому счёту на Фрэнка всегда можно надеяться.

– Ты – это я! Я точно таким же был в твои годы! – любил повторять он мне.

Так что вы предупреждены о том, с какого рода фруктом вам приходится иметь дело в моем лице! По крайней мере, если верить Фрэнку из Кавана…

****

…Свободная от работы в банке неделя была для меня как нельзя кстати: я буквально на пару дней прилетела домой, чтобы забрать в очередной раз с собой свое семейство. Я была уверена, что теперь-то уже все будет в порядке: ведь уже утряслось все с документами, и жить есть где. Осталось только найти Лизе подходящую школу (в отличие от мамы, я уже смирилась с мыслью, что в нормальную школу она ходить никогда не сможет) и самое главное – врача!

Я попыталась уже было разузнать в своем городке о возможностях ее лечения- потому что в отличие от СССР, где любой нуждающийся человек мог сам спокойно записаться на прием в поликлинике к любому специалисту (хирургу, окулисту, невропатологу)- и быть принятым им в тот же день или в крайнем случае, через пару дней – здесь попасть туда можно было только по направлению терапевта, да еще и, как оказалось, во многих случаях приема у специалиста надо было ждать несколько месяцев: такие на него были очереди! Специалисты здесь были не в каждом городе, как у нас, а зачастую только в одной больнице на всю провинцию.

Местный терапевт, к которому я пришла – пожилой дедушка, такой пожилой, что казалось, он меня не слышит, а спит в своем кресле, когда я с ним говорила – неожиданно проснулся и наорал на меня, когда понял, что я мигрантка. Смысл его бурного выступления сводился к тому, что «ездят здесь всякие, только загружают зря наши медицинские учреждения». Какое там сострадание к больным детям, какая клятва Гиппократа! Не знаю, как я удержалась и не прибила его в кресле его же пресс-папье. Ведь из-за такого вот горе-лекаря Лиза и осталась на всю жизнь инвалидом…