Читаем Совершенство полностью

И через несколько минут уже еду в сторону центра где, как мне известно, располагается офисный новострой, возведенный пару лет назад «Строй-Инвестом» и несколько его верхних этажей отведены как раз под офис оного.

Чуть было не забыв, по пути снимаю в банкомате нужную сумму и кладу в предусмотрительно подготовленный конверт.

Масштабы строительной компании Нестерова впечатляют. К новострою примыкает огромная парковка, где я легко нахожу место для своего БМВ. Прохожу в огромные стеклянные двери с вращающимся механизмом, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Цокая каблуками шпилек по глянцевому керамограниту пола, иду к лифтам по полупустому коридору. Поднимаюсь в зеркальной кабине на тридцатый этаж, где и должны, судя по указателям, располагаться помещения «Строй-Инвеста».

Но на выходе из лифта сталкиваюсь с неожиданным препятствием — контрольно пропускным пунктом, где, приняв абсолютно невозмутимый вид, требую у сотрудников охраны, проводить меня к Нестерову, заверив в том, что он меня ждет. Это срабатывает. Мужчина в темно-серой униформе просит следовать за ним и ведет меня дальше по оживленному коридору.

Из кабинета в кабинет снуют сотрудники архитектурно-строительной компании. Они носят друг-другу чертежи и планы на огромных листах, перекрикиваются просьбами отправить электронную почту или занести договоры. Беспрестанно трезвонят телефоны, наглядно демонстрируя, что работа в «Строй-Инвесте» кипит в прямом смысле этого слова.

Чувствую себя немного лишней на этом празднике жизни, проходя мимо. Успеваю растерять большую часть боевого настроя. Но его всё ещё достаточно для того, чтобы высказать Нестерову всё, что я думаю о нем и его одолжениях.

Сотрудник пункта охраны оставляет меня у двустворчатых деревянных дверей с матовой табличкой, на которой обозначены регалии Нестерова и его фамилия, имя, отчество.

«Ну вперед, Милашечка, как говорил Кличко, обидеть боксера может каждый, но не каждый может успеть извиниться», — напутствует меня чертик, каким-то чудом надевший на голову армейскую каску.

Я никогда не считала Кличко кладезем мудрости, однако, решительно киваю и столь же решительно готовая к бою, вхожу. Однако, за дверью всего лишь приемная.

Темноволосая секретарша, волосы которой стянуты в такой тугой хвост, что, кажется, заменяют ей подтяжку лица, поднимает голову от лежащих на столе бумаг и смотрит на меня как баран на новые ворота.

— Прошу прощения, девушка, но вы к кому? — интересуется она, хотя за показной вежливостью сквозит очевидное раздражение.

— К Марку Анатольевичу, — уверенно отвечаю я, подходя ближе к её столу, чтобы отмести все сомнения в легитимности моего нахождения в Нестеровской приемной.

Но девушка отвечает:

— Марк Анатольевич занят.

Таким тоном со мной всегда разговаривал психотерапевт, чем невыносимо меня бесил. И я не собираюсь сдаваться без боя:

— Всё же, доложите о том, что я пришла. Уверена, он меня ждет.

— В настоящий момент у него совещание, и он не ждет никого, — с елейной улыбочкой выдает секретарь, но в этот момент ещё одни двустворчатые двери, ведущие, видимо, в кабинет Нестерова, открываются и оттуда начинают выходить одетые в однотипные деловые костюмы мужчины. Ну прямо как в сказке про «тридцать три богатыря». Как он их вообще различает, интересно?

Мужчины на ходу обсуждают что-то настолько оживленно, что ни на меня, ни на цербера-секретаршу никто не обращает внимания.

— Как видите, совещание уже закончилось, и ничто не препятствует тому, чтобы вы пропустили меня к своему руководителю, — зеркалю елейную улыбочку своей оппонентки, ожидая её следующего хода.

Но в этот момент, неожиданно для нас обеих, увлеченных спором, оживает система громкой связи на столе секретарши, отчего я вздрагиваю, а она — подпрыгивает на своем офисном кресле на колесиках.

— Лаура, зайдите ко мне, — узнаю я голос Марка, хоть и немного искаженный.

Брюнетка-цербер, которую, оказывается, зовут Лаура, ухмыляется так, словно уже победила, но всё же, зажав наманикюренным ногтем нужную кнопку, произносит:

— Марк Анатольевич, к вам посетитель.

— Кто? — отзывается он через несколько секунд.

Голос у Нестерова усталый. И я осознаю, насколько велика вероятность того, что он действительно не будет рад меня видеть, а, сходу поняв, зачем я пришла, отправит восвояси.

Секретарша вопросительно смотрит на меня, ожидая, пока я соизволю сообщить ей, кто я.

— Милана, — четко произношу я, но, понимая, что без официоза не обойтись, отрывисто добавляю: — Валентиновна. Аверина.

Брюнетка повторяет эту информацию в микрофон системы громкой связи и почти злорадно сообщает своему начальнику о том, что он, с моих слов, меня ждет. Неужели её в детстве не научили, что ябедничать нехорошо? Если не прорвусь к Марку, то я, пожалуй, сама займусь ее воспитанием.

— Аверина… — задумчиво произносит Нестеров, а за те несколько секунд, которые он молчит, я чувствую, как возрастает риск того, что мне сейчас дадут от ворот поворот. Но вскоре Марк командует: — Пропусти её.