Читаем Совершенство полностью

— Я, честного говоря, не уверен в том, что эта должность вообще необходима, однако руководство указало, что было бы неплохо её ввести, — признается мой хмурый собеседник. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Довольно улыбаюсь, понимая, что на ту сумму, что указана в графе «оплата», я даже не рассчитывала. Она более чем достойная. Произношу:

— Вы не пожалеете.

— Надеюсь, — снова кривит губы в неискренней улыбке управляющий.

И после подписания договора у меня на душе вдруг становится светло и легко. Словно на смену беззвездной дождливой ночи, вдруг пришло утро. Серое и туманное, но обещающее теплый и ясный день впереди.

С энтузиазмом приступаю к своим обязанностям сразу же после подписания договора. Слишком велико желание утереть высокомерному управляющему нос и показать такие результаты, которых он и предположить себе не мог. И не подвести Лерку, которая за меня просила. О том, что просить могла не она, стараюсь не думать.

Весь день фотографирую «Талассу» изнутри и снаружи, снимаю короткие видео, создаю аккаунты в соцсетях, проверяю актуальность информации на сайте. Продумываю акции и деловые предложения, монтирую короткие ролики, нахожу среди знакомых блогеров желающих сделать новому ресторанно-гостиничному комплексу рекламу.

О том, что пора бы закончить работу и вообще, не мешало бы пообедать, вспоминаю в восьмом часу вечера и буквально заставляю себя ехать домой. В автобусе звоню Дубининой, благодаря которой отпала необходимость надевать фартук работника общепита:

— Классно, — подруга воодушевленно радуется за меня. И добавляет с довольным видом: — Ну всё, теперь точно от клуба не отвертишься — в субботу пойдем отмечать!

Отвечаю:

— Я и не отказываюсь. Просто иду без большого желания.

— Ничего. Аппетит приходит во время еды, а желание танцевать — во время танцев.

После этого она рассказывает, как на работе до сих пор вынуждена терпеть присутствие Никиты.

— И как он там?

— Цветы приволок, — сообщает Лера и по скепсису в ее тоне я понимаю, что букет оказался в мусорном ведре и примирения не вышло. — Ходит с виноватым видом. Читал стихи.

— Свои или Есенина?

Не удерживаю смешок, припоминая собственные эмоции от Сахаровских поэтических экзерсисов. Они вызывали у меня испанский стыд, особенно тогда, когда Ник уже перестал мне нравиться и я раздумывала над тем, как от него отвязаться.

— Понятия не имею. Я вообще поэзию не люблю, — признается Дубинина и я полностью разделяю ее мнение. — Сейчас Ник меня раздражает, и я понять не могу, что вообще могло в нем понравиться.

Это мнение я тоже всецело поддерживаю, хоть и не говорю вслух, до сих пор стыдясь того, что стала причиной их разрыва. Интересуюсь:

— Не собираешься с ним мириться?

— Нет, — говорит Лера категорично. — Точно нет. Вначале я, конечно, была влюблена, но сейчас понимаю, что не завидую той девушке, которой Сахаров достанется. В бытовом плане Ник бесполезен. Он — нерешительный нытик, привыкший к тому, что мир вертится вокруг него. Постоянно впадает в меланхолию и разбрасывает носки по квартире.

Почему-то вспоминаю предложение Нестерова жить вместе. Интересно, наши отношения тоже испортились бы под гнетом бытовых проблем? И Марк перестал бы казаться мне идеальным? Вряд ли. От воспоминаний о том, как гармонично он смотрелся у плиты, готовя завтрак для нас обоих, где-то внутри скребет от тоски и непрошеных сожалений.

Автобус подъезжает к площади Баляева, и я прощаюсь с Лерой, которая напоследок спешит заверить в том, что ждет не дождется выходных.

У меня же грядущий поход в клуб вызывает весьма неоднозначные ощущения. Да, благодаря Марку, я больше не боюсь темноты. Не впадаю в панику по ночам. Они перестали ассоциироваться у меня с пережитым когда-то страхом. Но что мне делать в клубе?

«Танцевать, проставляться перед подружками за новую работу, — любезно предлагает варианты ангелочек. — Драться с Зориной, на худой конец».

Этой задорной шуточкой он напоминает себя прежнего, и я улыбаюсь.

— Я же теперь хорошая. И с Аней помирилась. И драться с ней больше незачем.

Поднимаюсь по извилистой дороге сопки. Вечерние сумерки ещё не наступили, но на город опустилась прохлада. Туман с моря тянет к улицам свои расплывчатые серые лапы. Пешеходов рядом нет, а водителям редких машин до меня нет дела, поэтому ничего не мешает вести диалоги с новообретенной шизой.

«Как незачем? А Нестеров? Вижу ведь, что ты его к ней ревнуешь».

— Ревную, — соглашаюсь легко. — И всё же, Марк — не трофей, как Никита. Такого не уведешь, поманив за собой наманикюренным пальчиком. Он из тех, что сами определяют свою судьбу. Сам же сказал, что он был со мной лишь тогда, когда сам того хотел.

Ангелочек задумчиво почесывает затылок:

«И кто, в таком случае, определяет твою судьбу, Милашечка?»

— Никто, — ворчу я в ответ, лениво переставляя уставшие после тяжелого дня ноги. — Я плыву по течению.

«И с каких пор ты стала такой инертной?»

Какое-то время его вопрос остается без ответа. Выходя к «полтиннику», довольно выдыхаю, предвкушая долгожданный ужин и отдых.

— Я и без того совершила достаточно глупостей, дружочек.