Мы отвязали лошадей и, взяв их под уздцы, подошли к воротам. Очередной стражник, вооруженный копьем, преградил нам путь. Я вновь извлек из кармана письмо, и бдительный охранник опустил оружие, пропуская нас. Мы оказались за стеной, и величественный собор открылся нам во всей красе.

Глава вторая

— Ну и громадина, — выдохнул Барак.

Перед нами расстилалась просторная площадь, окруженная зданиями, которые в сравнении с собором казались маленькими и жалкими.

— Это самый большой собор на севере, — пояснил я. — По высоте он почти не уступает собору Святого Павла.

Взглянув на исполинские двери, увенчанные затейливо украшенной готической аркой, я увидел на крыльце несколько человек, по виду состоятельных купцов, которые оживленно о чем-то разговаривали. Ниже, на ступеньках, устроились многочисленные нищие с чашами для подаяния. Мне не терпелось заглянуть внутрь собора, однако прежде всего необходимо было отыскать брата Ренна. Мы и так слишком задержались в пути. Припомнив данные мне объяснения, я направился прямиком к дому, над дверями которого красовался королевский герб.

— Это где-то рядом, — бросил я, обернувшись к Бараку. Стараясь не поскользнуться на опавших листьях, мы пересекли соборную площадь.

— А что за птица этот брат Ренн? — поинтересовался Барак.

— Мне известно лишь, что он — один из самых уважаемых стряпчих в Йорке и в ведении его находится немало официальных дел, — ответил я. — Полагаю, что это человек весьма почтенного возраста.

— Надеюсь, не настолько почтенного, чтобы впасть в старческое слабоумие, — усмехнулся Барак.

— Уверен, ваши опасения безосновательны. В противном случае брату Ренну не доверили бы разбирать прошения, поданные королю.

Мы подошли к ряду старых домов, теснящихся вплотную друг к другу. Следуя полученным указаниям, я подошел к тому, что стоял на углу. Дом оказался высоким и очень древним на вид. Я постучал. Раздались шаркающие шаги, дверь распахнулась, и перед нами предстала женщина довольно преклонных лет. Круглое морщинистое лицо ее обрамлял белоснежный чепец. Она неприветливо уставилась на незнакомцев.

— Что вам угодно?

— Это дом мастера Ренна? — спросил я.

— А вы что, из Лондона?

Я слегка вскинул бровь, давая понять, что не привык к столь неучтивому обращению.

— Да. Меня зовут Мэтью Шардлейк. А это мой помощник, мастер Барак.

— Мы ждали вас вчера. Бедный мой хозяин очень беспокоился.

— Мы сбились с пути, когда ехали через лес.

— А, понятно, — протянула она. — Вы не первые, с кем случилась такая беда.

— Мы очень устали. И наши лошади тоже, — добавил я, указывая на понуривших головы животных.

— Откровенно говоря, мы с ног валимся от усталости, — вставил Барак.

— Входите в дом. Я прикажу мальчику отвести лошадей в конюшню, почистить и покормить их.

— Это весьма любезно с вашей стороны.

— Мастер Ренн ушел по делам, но он скоро вернется, — сообщила старуха. — Я так думаю, вы не прочь перекусить.

— Вы совершенно правы, — сказал я.

Пирог, который я проглотил, действительно был недурен на вкус, однако лишь распалил мой голод.

Старуха повернулась и, медленно шаркая, провела нас в гостиную, обставленную в старинном стиле. Очаг, в котором горело несколько поленьев, находился прямо в центре комнаты; дым лениво поднимался к отверстию, зиявшему посреди черных стропил. Серебряные тарелки, красовавшиеся на буфете, были начищены до блеска, однако занавеси на окнах и скатерть на столе посерели от пыли. На жердочке поблизости от огня восседал серый сокол, скосивший на нас свой хищный взгляд. Повсюду: на стульях, на дубовых шкафах, даже на полу — высились груды книг, готовые вот-вот обрушиться. Ни в одном доме, за исключением, разумеется, библиотек, мне не доводилось видеть такого количества книг.

— Вижу, ваш хозяин любит читать, — сказал я.

— Что верно, то верно, — откликнулась старая служанка. — Пойду принесу вам похлебки.

Она зашаркала прочь.

— Мы не отказались бы выпить пива! — крикнул я ей вслед.

Барак меж тем плюхнулся на скамью, покрытую толстой овечьей шкурой и заваленную подушками. Я взял в руки один из увесистых томов в кожаном переплете и, открыв его, удивленно вскинул брови.

— Госпожи боже! Это одна из старинных книг, переписанных монахами. С иллюстрациями, сделанными вручную.

Я пролистал несколько страниц. Передо мной и в самом деле была старинная копия «Истории» Вида, переписанная каллиграфическим почерком и снабженная восхитительными иллюстрациями.

— А я думал, все монастырские книги оказались в кострах, — протянул Барак. — Этот ваш Ренн напрасно держит их на виду. Так можно навлечь на свою голову крупные неприятности.

— Да, ему следует быть осторожнее, — согласился я, опуская книгу на место. — Итак, мы с вами выяснили, что брат Ренн не относится к числу сторонников реформы. И держит у себя домоправительницу, которая явно пренебрегает своими обязанностями, — добавил я, закашлявшись от пыли.

— Да, старушенция не слишком утруждает себя уборкой, — заявил Барак, удобно устраиваясь на подушках. — Но как знать, может, она не просто служанка. Если это так, Ренн обладает довольно странным вкусом.