Читаем Соучастники полностью

Вскочил, огляделся, цапнул нежданный подарок, и восвояси. Лапа уже слушалась, хотя чувствительность полностью пока не вернулась. Добежал до ручейка, сполоснул угощение, стрескал. После заката по следам разведал, откуда взялся даритель. Так и выяснил – есть километрах в пяти-шести (это по-людски, а по-звериному – совсем рядом) крайний в доживающем век поселке домишко, где обитают двое, Мужик и его кот. Ну, кот создание несерьезное, а вот его хозяин оказался полезен.

Почти каждый вечер с наступлением темноты Кеша находил у окраинного забора кое-что интересное. И вкусное. Поначалу просто на фанерке, а потом – в картонной коробке, прижатой той же фанериной, а сверху еще и половинкой кирпича. Ему казалось – Мужик усложняет процедуру, чтоб не выглядело элементарной подачкой. А тот таким образом принимал меры к сохранности крылышка, предназначенного для виртуоза сцены, от ворон и прочих бродячих кошек-собачек. Ему, хитрому проныре с почти человечьей сноровкой, достать угощение труда не составляло.

Кроме того, к съестному время от времени добавлялись практичные игрушки – в засушливые летние недели пластиковые поллитровки с чистой водой, мешочек с серой ватой, тряпками, однажды целый лоскутный коврик. У енота все шло в дело. Он по запаху подозревал: в его отсутствие Мужик иногда наведывался к заветной конурке. Вплотную не подходил, бродил неподалеку. Следы могут рассказать многое, но не все. Откуда зверю знать – человек провел там годы, ему знаком каждый метр. А что за ним могут наблюдать в сильный армейский бинокль, и подавно не догадывался…

Если бы отставной техник захотел снять фильм о природе, лучшего актера не найти. Один сюжет о том, как полоскун пользуется приносной водой взамен временно мелеющего ручейка – умора! Прокусывает бутылку, укладывает на приступку у конуры, а напившись и сполоснув еду, ставит вертикально. Экономит, на зависть многим якобы разумным! И пустую тару, в отличие от человекообразных туристов, где попало не бросает – аккуратно складирует позади логова. Эта повадка и пришла на хваткий ум чуть позже.

Человека, любящего животных, у нас сейчас нечасто встретишь. Своих кошек-собак, даже попугайчиков с хомячками – это одно, а вот тех, кто на воле…

А какая у них воля? Теперь, в нынешнее страшное время? Да, наш город не из мегаполисов, и леса в округе есть, и кустов полно, и озеро-водохранилище с недавно образованным яхт-клубом, речки, болотца. Но все ж хожено- перехожено, вытоптано-пожжено. Травы нормальной, сочной да высокой, и той не густо. А им жить надо.

Другом человека никакого зверя назвать нельзя, отношения иные. Дикий слишком умен, чтобы «венцов творения», как бы те ни красились в «зеленых», сколько бы объедков ни скормили, считать друзьями. И правильно. Вольному по-другому не годится. Осторожность для хвостатого племени – главный, основной инстинкт и правило, особенно в отношении нашего брата, человека. Хотя людьми, по большому счету, из двуногих достойны зваться далеко не все. Кто пожил, знает.

Что касается енотов – тут и вовсе разговор особый. Их, из-за природной сметки, пронырливости и склонности к мелкому воровству, люди-человеки не жалуют. В отличие от большинства, отставной прапорщик Павел Васильевич, изрядную часть жизни прослуживший старшим техником-смотрителем на уже упомянутой базе, именно за эту особенность их уважал. Не иначе, чувствовал близость натуры.

О чем гласит «закон джунглей», благодаря Киплингу знают все. Каждый сам за себя! В наш непростой век это считается и ведущим законом всего человеческого бытия. А во времена Союза был разработан и вовсю применялся негласный и неписаный «Устав Службы Прапорщиков». Его первый и главный пункт постановляет: «Прапорщик, помни: ты в части не гость! Собрался домой – прихвати хоть гвоздь!»

Техник-смотритель стоявшей на хранении сотни с лишним бронемашин много стащить не мог. Хотя тянули все, кому не лень, начиная от командира и кончая рядовыми. Вороватым себя Мужик не считал, но и своего не упускал. Сформированные за десятилетия запасы – краска, соляр, смазки, электролит и прочее – весьма пригодились и помогли пережить самые трудные девяностые. Потом, хоть немного, но полегчало. Пенсия подостойнее образовалась, подработки кое-какие. Выкарабкался.

Овдовев из-за элементарной невнимательности гинекологов, запустивших рак, оставил городскую квартиру дочке с внуками, а сам перебрался на постоянку сюда, на дачку. С собой взял пожилого кота и проигрыватель с изрядным комплектом винила.

Грядки до сих пор держали форму благодаря армейской резинотехнике, краски для забора и стен-рам-фронтонов хватит надолго… Котел в домике – на жидком топливе, а этого добра тоже запасено. Живи – не хочу! Скучновато без жены, да что уж теперь. Зато привык держать себя в форме, ежедневные прогулки- походы по десятку-два верст дают тонус на зависть всем тренажерам. И перекладина, гири-гантели в наличии, не ржавеют. К питью-курению, слава Богу, не пристрастился. И не жалел.