Читаем Социализм XXI века полностью

Опубликовано в журнале:

«Неприкосновенный запас» 2009, №5(67)

Когда знакомишься с вершинами современной социальной и футурологической теории, испытываешь странное дежа вю. Основы нынешних постиндустриальных и глобалистических концепций уже известны нам из работ социалистических мыслителей ХХ века. У основания этого пласта социальной мысли стоят Пьер Жозеф Прудон и Карл Маркс. И они сами, и их последователи сформулировали основы конструкции сетевой организации общества (Прудон, Михаил Бакунин), задачу преодоления индустриального общества (Николай Михайловский, Петр Кропоткин), глобального капитализма (исследователи империализма Рудольф Гильфердинг, Отто Бауэр, Роза Люксембург, Владимир Ленин)[1]. Виктор Чернов, не употребляя модного сейчас термина «периферийный капитализм», показал, что капитализм в его «землях обетованных»[2] принципиально отличается от капитализма в остальных странах, которые не смогут на капиталистическом пути «догнать» центр мировой экономической системы.

Привлекая интеллектуальный потенциал теоретиков социализма XIX — начала ХХ веков, мы можем существенно продвинуться в нашем понимании как современной ситуации, так и возможного выхода человечества из кризиса индустриальной глобализированной цивилизации. Если искать этот выход в принципиальной альтернативе капитализму — а в условиях мирового экономического кризиса этот путь становится все более актуальным, — то речь пойдет о социализме XXI века.

Лозунг «Социализм XXI века» стал приобретать популярность в 1990–е, когда стали проясняться издержки краха «мировой системы социализма» ХХ века, когда «конец истории» глобального либерализма стал давать сбои. Заканчивался ХХ век, и если в новом столетии суждено быть социализму, то это и должен был быть «социализм XXI века». Однако сам термин содержит претензию на принципиальную новизну. А в китайском или венесуэльском «социализме XXI века» ничего нового по сравнению с ХХ веком нет. Это все тот же путь индустриальной модернизации и подъема благосостояния масс с помощью государственного дирижизма и социального государства. Под большим сомнением сама альтернативность этого «социализма» капитализму — ведь в капстранах есть и дирижизм, и социальное государство (с пропагандистским брендом «всеобщего благоденствия»). Критерий любого социалистического общества (социализма) - отсутствие эксплуатации, угнетения одними социальными слоями (господствующей кастой, элитой, эксплуататорскими классами) других (трудящихся, эксплуатируемых классов). Преодоление классового разделения, социально закрепленного неравенства — ключевое требование к обществу, которое претендует на то, чтобы называться социалистическим. Это требование не было выполнено ни в СССР, ни в КНР, ни, конечно, в современной Венесуэле.

И уж тем более нет в этом «XXI веке» новизны по сравнению с веком XX. Эта альтернативность и эта новизна возможны лишь тогда, когда строители социализма бросят вызов таким устоям современной организации общества, как индустриализм, собственность и этатизм.

В конце XIX — начале ХХ века перспективы развития человечества были очевидны: вперед к победе специализации, крупного промышленного производства и производительности труда под руководством централизованного (читай — государственного) планирования. В конце концов все хозяйство сольется в единый производственный комплекс, зальет людей изобилием продуктов, оставив на долю человека высокие занятия науками и искусствами. Увы, во второй половине столетия стало выясняться, что крупное хозяйство расточительно и разрушает природную среду, ресурсов не хватает, плановый центр обрастает чудовищной бюрократией, работник остается рабом машины, а потребитель, даже получающий хорошую зарплату и всевозможные социальные выплаты, вместо занятий науками и искусствами может погружаться в первозданное биологическое состояние — в зависимости от личного характера: либо в хищника городских джунглей, либо в растение, загипнотизированное примитивными телепередачами. Уже в середине столетия социальный и технический прогресс индустриальной цивилизации (в том числе и марксистского «социализма») привел нас туда, где стало ясно — пора поворачивать коней.