Читаем Сотник (Часть 1-2) полностью

«Ну, да: опять „классика“ — один раз начав убивать с целью предотвращения распространения опасной информации, остановиться почти невозможно».

Мишка поискал, на что бы перевести разговор, и заметил отирающегося неподалеку Антона.

— Антош! Ты как, оклемался?

— Так точно, господин сотник!

— А ну, не ври мне! Вижу же, что скособоченный. Болит?

— Да так, немного.

— Угу. Немного… такой детина локтем заехал и немного? Значит так: как только Матвей или Илья освободятся, пусть тебя посмотрят. Такие удары по животу — не шутка. А пока… ты же еще не ел? Иди, поешь, и вели нам с господином десятником сюда принести. Да не сам тащи, пришли кого-нибудь. А сам, как поешь, пристройся где-нибудь отдохнуть. Полежи до вечера. Хотя… стой! Есть запрещаю! Пока лекари не разрешат, ни крошки! Мало ли, что он тебе внутри порушил? Просто найди место, где полежать в покое…

— Да я…

— Приказываю полежать! Здесь около меня целый десяток опричников, можешь не беспокоиться. Вот, кстати… Урядник Андрей!

— Здесь, господин сотник!

— Найди, где моего помощника уложить, доспех помогите снять, а есть не давать, пока кто-нибудь из лекарей его не осмотрит. Опасаюсь я, что у него в животе что-то повреждено может быть. Понятно?

— Так точно, господин сотник.

— Исполнять!

— Слушаюсь, господин сотник. Пошли, Антоха, мы там раненых уложили, и для тебя место найдется.

— Ага. Только ты вели Михайле и десятнику поесть принести…

— Ладно, ладно, сообразим…

Аппетит Мишке и Егору испортил Илья — вывалился из избы распаренный, как из бани, в заляпанной на животе кровью и гноем рубахе, и сунул Мишке под нос на такой же грязной, как рубаха тряпке, что-то маленькое, черное.

— Во! Молодец Мотька, этакую мелочь в ране нашел и вынуть сумел!

— Это что? — Мишка отставил миску в сторону, есть сразу расхотелось.

— Обломок кольца кольчужного. Стрела-то с граненым наконечником кольца в куски рвет, вот один обломок с собой в рану и утащила. Оттого и загноилось, и горячка у князя началась. Оно, конечно случается, что тело железку внутри себя как бы обволакивает, да так все и зарастает, но это надо в покое пребывать, а он-то верхом скакал, пока мог, потом в носилках трясся…

— Ну и? Выживет теперь князь-то?

— Да как сказать… если бы все так и осталось, помер бы непременно. А сейчас… надо посмотреть, как ночь переживет. Тяжко раненые, он как-то все больше перед рассветом помереть норовят. Обыкновение такое… Господи, спаси и помилуй! — Илья перекрестился окровавленной рукой. — Если до завтра продержится, то надежда есть, Господь милостив.

— А велика ль надежда-то? — с великим сомнением в голосе спросил Егор.

— Так ведь… все в руце Божьей, токмо на него и уповаем…

Было понятно, что сколько не расспрашивай, больше от Ильи ничего не добьешься.

— Вы Мотьку пока не беспокойте, — немного помолчав, добавил Илья — сам пластом лежит, как полумертвый. Если еще раненые есть, я без него гляну.

— Там бабка травница…

— Да ну ее, дуру старую! — Илья презрительно сплюнул в сторону. — От всех хворей одним и тем же лечит… вреда-то от нее нет, но и пользы… так есть еще тяжелые раненые?

— Антона бы посмотреть. — Мишке было неудобно просить, вид у Ильи был измученный. — Ему крепко в живот локтем двинули. Я велел доспех снять, уложить, и есть не давать…

— Верно решил. Давай, показывай: где он у тебя?..

Ночь князь Всеволод пережил. Мишка тоже. И неизвестно, кому было легче — будто за близкого родственника переживал. Всю ночь ворочался без сна, с трудом сдерживая себя, чтобы не теребить расспросами Илью и Матвея. Дважды ходил проверять дозоры, один раз даже переправился на другой берег реки. Уснул только перед рассветом.

Утром настроение было препоганейшим, кусок не лез в горло, наорал на Антона, за то, что тот поднялся без разрешения лекарей, потом наорал на Демьяна, пришедшего спросить, надо ли выводить пленных до ветру, или пусть прямо в сарае… С трудом заставил себя сосредоточиться на объяснениях Егора о том, что надо бы послать разведку — проверить, не подходят ли ляхи с полоном.

Наконец, Илья сам объявился с новостями — непонятно, хорошими или плохими — хуже князю не стало, но и лучше, вроде бы, тоже. Мишка, под настроение, чуть не наорал и на Илью, который поинтересовался, с чего это боярина Солому отделали так, что мать родная не узнает. Однако совсем хреново Мишке стало, когда он попробовал прикинуть ситуацию на несколько дней вперед. Мысль о том, что его сотня сама влезла в ту же ловушку, в которой сидели городненцы, буквально упала на него, как каменная плита.