Читаем Сотник (Часть 1-2) полностью

На подворье Кривого началось шевеление. Выскочивший откуда-то дружинник, сначала отодвинул рогатку, преграждавшую выезд, потом подтянул подпруги у двух коней и подвел их к дому. Из дверей вышел немолодой уже мужчина, атлетического сложения (впрочем, и все остальные дружинники отнюдь не выглядели хлюпиками) в дорогом доспехе. Судя по его гордой осанке и тому, как почтительно придержал ему стремя дружинник, вышедший был кем-то из начальных людей — скорее всего, княжеский ближний боярин.

Оба — дружинник и боярин — проехав через проход в рогатках, направили коней к Егору. Разговор был недолгим, без повышения голосов и жестикуляции, потом Городненцы отправились назад, а Егор засвистел призывно и замахал рукой, подзывая Мишку.

— Антон, коня! А вы тут посматривайте… самострелы держать заряженными, старший — мастер Кузьма. Кузя, не стесняйся — не к матушке на пироги пришли — чуть что, стреляйте, только аккуратно, своих не зацепите.

— Ага, понятно… Минь, ты тоже… поосторожнее там.

— Ничего, Кузь, как только туда Демьян со своими ребятами въедет, никому и шелохнуться не дадут.

— И все-таки, взял бы ты опричников. Хоть десяток.

Препираться с братом Мишка не стал, тем более, что по знаку Антона, к его «командному пункту» уже пригнали коней. Поднимаясь в седло, он краем глаза заметил, как Кузька перекрестил его в спину.

«Переживает… а, собственно, в чем дело? Он же прав».

— Антон, первый десяток опричников ко мне. И со знаменем! Поручику Демьяну передай, что как только мы въедем на подворье, пусть выдвигается со своими людьми, раздвигает рогатки и будет готов принимать пленных… или прийти нам на помощь.

— Слушаюсь, господин сотник!

Егор встретил Мишку какой-то непонятной — не то язвительной, не то злобной — ухмылкой.

— Кочевряжатся, понимаешь! Зазорно де князю простому ратнику сдаваться, требуют боярина. Ты тут старший из бояричей, вот и давай, тебе ж не впервой с князьями беседы вести. Правда, он вроде бы без памяти валяется, но, может, сумеешь?

Молчун Савелий, державшийся чуть позади Егора, при этих словах, не то ерзнул в седле, не то шевельнул корпусом, но получилось это у него как-то саркастически. Непонятно лишь было к чему этот сарказм относится — к поведению Городненцев или к статусу Мишки.

«Угу, понятненько: одно дело в бою победить — тут они меня равным себе еще не скоро признают, а другое дело политес соблюсти на княжеском уровне — этого они просто не умеют, а сопляк… как еще справится? Ну-ну, будем посмотреть».

— Что с Чумой, жив? — спросил Мишка, игнорируя и мимику Егора, и телодвижения Савелия. — Еще потери есть?

— Хочешь верь, хочешь не верь, а нету потерь. Так — зацепило двоих, но не сильно. А Чума сам виноват, стрелять разучился, облом корявый. Повезло — по затылку вскользь получил. Хоть и рассекло почти до кости и клок волос выдрало, но в памяти и ругается, значит, не опасно. Мотька ему сейчас затылок зашивает… я велел так и вышить: «Мазила», пусть покрасуется, пока волосы отрастут.

«Неужели Мотька поведется? Да нет, не станет — два-три шва наложит, и все. А Чума переживать будет: вдруг и правда надпись вышита? Шуточки у вас, лейтенант».

— Так что, если спросит, так и отвечать: «Мазила» вышито?

— Ага, так и отвечай. — Егор снова ухмыльнулся. — Я уже всем велел… дураков криворуких учить надо!

— Господин сотник, первый десяток по твоему приказанию прибыл! — раздался позади голос урядника Андрея.

— Следовать за мной и десятником Егором! — распорядился Мишка. — Самострелы взведены? Наложить болты, быть готовыми к бою. Знаменщик, вперед. Ну что, дядька Егор, поехали князя пленять?

— Поехали… боярич. Как бы не помер князь-то, а ну, как Мотька с Илюхой не справятся?

«Ой, забыл совсем!»

— Антон! Лекаря Матвея и обозного старшину Илью сюда! Со всем лекарским хозяйством. Ждать у рогаток и быть готовыми подойти по первому зову!

— Слушаюсь, господин сотник!

— Ну что ж, господа… Вперед, нас ждут великие дела!

— Вот именно, бур, бур, бур… — невнятно проворчал Егор, трогая коня одновременно с Мишкой.

На подворье Кривого на ногах оставалось всего трое дружинников. Остальные же… один лежал, накрытый плащом с головой (видимо, поймал шальной болт), еще один сидел под стенкой с наспех перевязанной ногой (Мишкин «крестник», пытавшийся сбить пламя с сарая), еще один — без левого сапога с явно вывихнутым голеностопом (видать тот самый лучник неудачно с крыши спрыгнул) и двое обожженных. Первый держал на весу покрытые волдырями руки, а на другого, обнаженного по пояс, вообще было страшно смотреть — борода сгорела, лицо, шея и верхняя часть груди обожжены.

«Это в него, наверное, тот зажигательный болт попал, который Серапион в бойницу запустил. А второй его гасил и руки обжег. М-да, вундервафля…».

— Всем здоровым оружие на землю! — рявкнул Егор. — Савелий, обыщи, чтобы не утаили чего, а потом в сарай их!

«Так, взять на заметку: обыску я опричников не учил — сам не умею. Но надо, в жизни всякое случается».

— Урядник Андрей, троих со мной, остальные — в помощь ратнику Савелию. — Скомандовал Мишка. — Не забыл, как людей расставлять?