Читаем Сорок пять полностью

– Его величество король Испании хочет, чтобы его новый союзник был доволен. Доказательством послужит предложение, которое я уполномочен сделать вашему величеству.

– Я слушаю, – сказал Генрих.

– Король Франции относится к королеве Наваррской, как к заклятому врагу. Покрывая ее позором, он тем самым отказывается считать ее сестрой, это очевидно. Оскорбления, нанесенные ей французским королем… Прошу у вашего величества прощения за то, что затрагиваю эту щекотливую тему.

– Ничего, затрагивайте.

– Оскорбления эти нанесены были публично, что подтверждается их общеизвестностью.

Генрих сделал движение, словно желая опровергнуть слова посла.

– Это общеизвестно, – продолжал испанец, – мы хорошо осведомлены. Итак, я повторяю, сир: король Франции больше не признает госпожу Маргариту своей сестрой, раз он стремится опозорить ее, отдав приказ начальнику охраны остановить на глазах у всех ее носилки и обыскать их.

– Что ж вы хотите всем этим сказать, господин посол?

– Для вашего величества теперь легче всего отвергнуть как жену ту, кого ее родной брат отвергает как сестру.

Генрих бросил взгляд на занавес, за которым Шико, трепеща, с расширенными от изумления глазами, ожидал, к чему приведет столь витиеватое начало.

– Когда брак ваш будет расторгнут, – продолжал посол, – союз между королями Наваррским и Испанским…

Генрих поклонился.

– Союз этот, – продолжал посол, – можно уже считать заключенным, и вот каким образом: король Испании отдает инфанту, свою дочь, в жены королю Наваррскому, а сам его величество женится на госпоже Екатерине Наваррской, сестре вашего величества.

Трепет удовлетворенной гордости прошел по всему телу Беарнца, дрожь ужаса охватила Шико: первый увидел, как на горизонте восходит во всем блеске солнце его счастливой судьбы, второй – как никнут и рассыпаются в прах скипетр и счастье дома Валуа.

Что касается испанца, невозмутимого, ледяного, то он не видел ничего, кроме инструкций, полученных от своего повелителя.

На мгновение воцарилась глубокая тишина, затем король Наваррский заговорил:

– Предложение, сударь, сделанное вами, – блистательно, и им оказана мне высокая честь.

– Его величество, – поспешил добавить гордый посол, не сомневавшийся в том, что предложение будет восторженно принято, – его величество король Испании намерен поставить вашему величеству только одно условие.

– А, условие, – сказал Генрих, – что ж, это справедливо. В чем же оно состоит?

– Оказывая вашему величеству помощь против лотарингских принцев, то есть открывая вашему величеству дорогу к престолу Франции, мой повелитель желал бы благодаря союзу с вами облегчить себе возможность сохранить Фландрию, в которую сейчас мертвой хваткой вцепился монсеньер герцог Анжуйский. Ваше величество, конечно, понимаете, что мой повелитель бескорыстно предпочел вас лотарингским принцам, ведь господа де Гиз, естественные его союзники как принцы католические, уже ведут борьбу во Фландрии против герцога Анжуйского. Так вот его условие, притом единственное; оно и разумно и не обременительно: его величество король Испании вступит с вами благодаря двойному бракосочетанию в крепкий союз; он поможет вам… (тут посланник одно мгновение колебался, ища подходящего выражения) стать преемником французского короля, вы же гарантируете ему Фландрию. Зная мудрость вашего величества, я считаю свою посланническую миссию благополучно завершенной.

За этими словами последовало молчание, еще более глубокое, чем раньше. Наверно, сам ангел-губитель ожидал, пока мощно прозвучит ответ короля, прежде чем опустить свой меч туда или сюда, поразить Францию или Испанию.

Генрих Наваррский прошелся по своему кабинету.

– Итак, сударь, – сказал он наконец, – вот к чему сводится ответ, который вам поручено было мне передать?

– Так точно, сир.

– И больше ничего?

– Больше ничего.

– В таком случае, – сказал Генрих, – я отказываюсь от того, что предложил мне его величество, король Испании.

– Вы отвергаете руку инфанты! – вскричал испанец. Его ошеломило, словно болью от внезапно полученной раны.

– Честь высока, сударь, – ответил Генрих, поднимая голову, – но я не могу считать, что она выше чести получить в жены дочь Франции.

– Да, но этот первый брак приблизил вас к могиле, сир. Второй же приближает к престолу.