Читаем Сорок лет назад полностью

Аша подошла и обняла его сзади, стараясь утешить по мере возможности, в ответ он не задумываясь мягко коснулся ее пальцев.

— Позволь, я у тебя останусь, — попросил он, ощутив ее тепло.

Она завернула обратно прядь его волос, упавшую ему на лоб.

— А если нас увидят, что тогда?

— Ерунда, все спят.

Аша с ним не согласилась.

— Это ничего не значит. Всякое может случиться. Мистер Пул очень плох. За последние три ночи меня будили пять раз. Что будет, если Чан застанет нас вдвоем? Ночью, в моей комнате… Твоему дядюшке это не понравится.

Максим сосредоточено нахмурил брови. Аша, сама того не ведая, навела его на свежую мысль. Что она там сказала про дядюшку?

Она продолжала что-то говорить, он ее не слушал. Вдруг он оборвал Ашу на полуслове, схватив ее за руку.

— А и в самом деле, интересно, как отреагировал бы дядюшка, увидев нас тут вдвоем?… Знаешь, я начинаю думать, что если они сделали все по правилам, и это не помогло, то, возможно, было бы лучше, если бы они поступили вопреки им? — Максим откинулся на спинку кресла, его глаза снова заблестели. — Вот послушай. В каждом из этих случаев дядюшка использовал разные эпизоды из своей жизни. Эпизоды-то разные, но есть в них и кое-что общее: женщины! Меня все время удивляло: с какой стати он выбрал именно эту тему? Почему не Нангапарбат или кино, предмет своей гордости? Что такого было в этих серых, в общем-то, далеко не героических эпизодах его юности? Сколько ни старался, я не находил там ничего, на мой взгляд, стоящего внимания. И все-таки — женщины. Дядюшка предпочел их Нангапарбат и кино. Почему для него это так важно? То, что он не был влюблен, совершенно очевидно. Для него это всего лишь мимолетные встречи, не более того. Будь в его жизни любовь, страсть, она обязательно нашла бы отражение в дневнике. Первая женщина, первое увлечение… Но там нет и намека на что-либо подобное! Наоборот, я бы даже сказал, он проявлял к ним скорее безразличие, чем интерес. Вот, кстати, и моя дорогая тетушка со своей стороны это подтвердила. И что же в итоге? А вот что, — Максим прищелкнул пальцами, заостряя ее внимание. — С каждым актером дядюшка непременно устраивал спектакль, гости приглашались на вечер, а уезжали только утром. Следовательно, была еще ночь. Всегда одно и то же: последняя ночь накануне того дня, когда он расправлялся со своими актерами! Ночь, которая становилась как бы естественным продолжением спектакля… И не только ночь! Нет, да что там, все мое пребывание на Цейлоне — вот настоящий спектакль. Вот это я и упустил из виду! Теперь-то ты понимаешь?…

Аша смущенно пожала плечами.

— Не знаю… Женщины, гости, ночные спектакли…

— Ну, и… — Максим досадливо поморщился. — Женщины, гости, ночные спектакли… — повторил он за ней. — Как ты не понимаешь? Дядюшка никого никогда не любил. Он был… импотентом! (У Аши вытянулось лицо). Вот именно! Представь: дядюшка — змеелов, дядюшка — покоритель Нангапарбат, дядюшка — кинозвезда. И вдруг: дядюшка — импотент. Какой удар по его тщеславию! Нет, это была как раз та часть его самого, с которой он ни за что не согласился бы примириться. Для него было крайне важно уничтожить, вытереть навсегда этот факт из своей жизни. Именно это он и собирался сделать с моей помощью. Ты должна была стать той самой Ашей, которая развеяла бы все сомнения. Ты и я, мы призваны были заполнить мучительный для его честолюбия пробел молодых лет. И вот здесь он, как обычно, оказался на высоте. Уже одно то, что мы сблизились, никак не назовешь случайностью. Нас было только двое в этом сумасшедшем доме, окруженном джунглями. Как же тут не сблизиться, на радость дядюшке! В противном случае мы бы сами сошли с ума. Разве нет? Он, конечно, знал, что, рано или поздно, это должно произойти, и прежде всего потому, что сам толкал нас в объятия друг друга. Радуясь тому, что нашли себе отдушину, мы ни на секунду не переставали быть марионетками в его руках. Ему оставалось только дожидаться, когда взойдет посев. При этом никто не имел права догадаться, что же происходит на самом деле. В этом он боялся признаться даже самому себе. И еще мне кажется, теперь я понимаю, почему он отказался лечь в клинику: не потому ли, что там могли обнаружить этот его недостаток? Смерть его так не пугала, как правда.

— Так значит, те актеры…

— Они обманули его ожидания. Убивая их, вместе с ними он хотел убить самую мысль о том, что был импотентом.

Аша кивнула головой, показывая, что поняла, а потом снова засомневалась.

— Хорошо. Но ведь это только предположение.

— Которое легко проверить.

— Каким образом?

— А вот каким, — он взял с ее стола кухонный нож и решительно надрезал тыльную сторону своей ладони. Кровь частыми каплями потекла на белую простынь. — Это все, что я могу для него сделать.

Прикрыв ладонью рот, Аша, очевидно, хотела сдержать испуганный крик, как будто и в самом деле это была ее кровь.

Максим не стал возвращаться к себе. На рассвете в доме поднялся переполох. Это означало, что Чан уже вошел к нему в комнату и застал одну лишь примятую постель.