И они снова шли, а выработки становились все более неприютными и темными. Фанья подозревала, что, узнав об открывшемся выходе на свободу, оборотни умышленно не стали тут убирать и предпочитали осторожно протискиваться между груд камней и мусора, лишь бы случайно не выдать надсмотрщикам своей последней надежды на спасение.

Глава двадцать вторая,

полная долгожданных встреч и неожиданных открытий

В этот раз путешествие закончилось вдвое быстрей, и к концу тихоня шла первой, уговорив Бет уступить ей место проводника. И вдруг резко остановилась и нарочито громко сообщила:

– Кажется, добрались, посмотри-ка карту, Бетрисса!

– А зачем вы сюда добирались? – едко осведомился откуда-то из темного угла невидимый пока мужчина, и Фанья, вдруг почувствовав себя хрупкой лодчонкой, попавшей под сокрушающий удар штормовой волны, резко покачнулась.

Она изнеможенно оперлась о стену и на несколько секунд зажмурилась, пережидая вскипевшую в душе бурю самых разных эмоций. От растерянности и радости до страха и неверия. Не бывает так в жизни, просто не должно быть такой страшной несправедливости…

– Что с тобой? Нехорошо? – Бет мгновенно оказалась рядом, подхватила наставницу под руку, оглянулась и рявкнула так, как умеют только нянечки в мужских лазаретах: – А у тебя тоже хватило ума – пугать беременную женщину! Или не сообразил, что никто чужой из этого штрека выйти не мог? Так это ты – Дед?

– Извини, – появившийся из сумрака старик вовсе не казался пристыженным, – просто не ожидал в гости беременных дам. И теперь еще больше не понимаю, зачем вы сюда шли?

– Чтобы отвести вас с гномом в приют, – сердито заявила Бет, усаживая подозрительно молчаливую Фанью на стоящую возле стола лавку, – а то твои парни уже бегут сюда, на помощь.

– И вам удалось их опередить? – Что-то знакомое мелькнуло на его лице, выбеленном долгими годами жизни в подземелье, но кадетке сейчас было не до изучения чужих лиц.

– Нас к выходу перенесли древни. И они оборотней никуда не выпустят, не для того мы столько сил потратили на ваше спасение. А сейчас перекусим, отвару выпьем и пойдем назад, все вместе. Кстати, а где это ты гнома прячешь?

– Спит он, – буркнул упрямо насупившийся старик, но показавшаяся из-под стола круглая шапочка и хитрые глазки опровергли это заявление.

– А что вы принесли? – кротко, словно был послушным мальчиком, а не многоопытным старостой поселка, поинтересовался гном.

– Еду. И часть сейчас съедим, а остальное спрячем для Иридоса и Рада. Если они придут сюда, то будут голодны и усталы, – раскладывая по столу продукты, поясняла герцогиня, раздумывая, почему Фанья тайком приказала ей помалкивать.

Условным жестом, одним из десятка выученных кадетками наизусть, как и умение показывать и распознавать в любой обстановке. Хотя Бетрисса и не собиралась говорить этим упрямцам ничего такого, чего они сами не увидят, когда попадут в пещеру цветка. Древни не прячутся от тех, кого излечили, нет никого благодарнее и вернее освобожденных от пожизненной каторги пленников. Если они не заклятые преступники, разумеется.

– Лепешки, – сжевав кусочек, блаженно закатил глаза гном. – Давно я таких не ел.

– Те самые, какие приносили мальчишки, – хмуро подтвердил Дед. – Но я никуда не пойду. Вдруг им нужна будет помощь?

– Мы принесли все, что может понадобиться, – веско сообщила Бетрисса и без обиняков добавила: – А если они притащат спасенных и за ними будут гнаться черные, то каждый лишний человек может оказаться камнем на шее. И вы должны это понимать. Поэтому пойдете отсюда своими ножками.

– Ну, не такие уж мы беспомощные! – внезапно оскорбился гном. – Как ты думаешь, почему черные заключили с нами перемирие? Они ведь поначалу пытались и из нас рабов сделать! Но потеряли несколько надзирателей и отступились – позвали договариваться.

– И много вы у них поблажек выторговали взамен? – пододвигая гному горшочек с едой магов, хмыкнула герцогиня. – И можно ли называть такую жизнь свободой? Думаешь, никому не известно, что они у вас и банк отобрали, и самих дальше этих гор не выпускают?

– А ты откуда такие секреты знаешь? – насторожился коротышка. – Черные не могли этого никому сказать!

– Некоторые вещи не нужно никому говорить, – сочувственно улыбнулась ему Бет. – Умные люди постепенно все понимают сами. Не знаешь пословицу: «Все тайное когда-то становится явным»? Но зубы мне не заговаривай, а ешь побыстрее, нам в обратный путь пора.

– Жестокая ты, – буркнул Дед, – беременной подружке отдохнуть не даешь! Она у тебя вон сомлела, слова сказать не может.

– Не хочет, – не согласилась кадетка, хотя и не понимала, почему Фанья ведет себя так странно.

Но знак подала очень ясный и теперь поглядывает на подругу одобрительно.