Читаем Сопровождающие лица полностью

В принципе, по языку и литературе у него в школе была твердая четверка с уклоном к пятерке, но плохое поведение не позволяло закрепиться среди отличников. Да и школа уже помнилась размытым чернильным пятном, никаких запятых с троеточиями в голове и не осталось. Зачем ходил десять лет – не понятно.

По дороге Цыпа думал о Бэле. Точнее, о ее темно-русых бровях, таких четких и выразительных. Цыпа, надо заметить, любил бровастеньких, как Дженнифер в «Назад в будущее», причем больше вторая, чем первая. Потому-то и обратил внимание на замену актрисы, а если копнуть глубже, и зацепился за газету, обманув кислого Алешу своей якобы публикацией в «Я молодой», которая была обычным ответом редакции на вопрос бдительного читателя.

Надо будет зайти к ним, типа заметку показать, а самому потереть с ней, пробить, не живут ли они в «Линии жизни» дружной шведско-корейской семьей. Пробить надо было обязательно: девчонка только приехала в город, надо успеть первым подъехать.

Вот только для приличного выгула нужны были деньги. Это в теории можно ромашек нарвать и смотреть на прибой, а на практике сразу захочется выпить и закусить. Цыпа утвердился в мысли, что после сдачи статей надо будет потрясти Алешу на лавешку, и принялся в целях экономии времени сочинять на ходу вступление к репортажу с милицейской облавы: «Их служба, как известно, и опасна и трудна…»

Размышляя в таком духе, Цыпа дошел до базара и увидал на лавочке возле остановки «Здравницу». Кому-то было впадлу кинуть газету в урну, вот он и засунул ее между перекладинок скамейки. Хотя, с другой стороны, сберег газету для следующего читателя. Так как домашние «Здравницу» давно не выписывали, Цыпа решил подцепить конкурентов и изучить, как не надо писать.

4.2

Проф, конечно, был уже на месте – раскладывался, стало быть, базар снова открыли, теперь уже под новыми навесами. Цыпа обрадованно зарядил оригинальное приветствие:

– Кто же этот мощный старик?

– Не говорите, вы не можете этого знать. Здоров, Аристарх. Что, ушел с баркаса?

– Не, все нормуль, приняли залетного Васеньку с травой и ширевом, сейчас разложусь, сяду, колоночку сочиню.

– Не спеши, – Филиппыч покосился, нарезая лимончик, – раскладываться… У тебя остатки еще есть?

– Не, думаю, их мусора уже давно скурили. А че так – не раскладываться?

– Вчера под вечер сам Рыжий приезжал, актив ему собирали.

– И шо?

– Сказал, пока открывается дорогая линейка, с товарными книгами. Они у Лидки-бухгалтерши будут лежать.

– А я шо?

– У кого товар попроще, подождать, от простого к сложному. Не, ты понял, «дорогая линейка», откуда он слова такие знает?

– Ты шо, Рыжий, он в порядке.

– Да, вынужден признать, он как для амбала и не амеба почти, соображает.

– Я думаю. Слышь, только не влюбись в него, Филиппыч, а то тебя Лариска-то окончательно на лыжи поставит.

Цыпа на разогрев почитал газету: там, кроме мэра со школьниками, кроссворда и телепрограммки, ничего особо и не было. «Кранты тебе, “Здравница”», – обрадованно решил Цыпа и по старой привычке пробил, чего сегодня по телеку.

– О, Филиппыч, слышь, сегодня «Мушкетеры» по третьему.

– Гамно.

– Не гони, а песни там какие…

– Чепуха. Студенческая постановка. Стыдно и за них, и за тебя.

– Эх, Филиппыч, не романтик ты, а я вот столько раз плакал, когда Констанцию травили.

– Это мозги тебе травили. Кстати, знаешь, есть село такое, Констанция, сокращенно от конной станции?

– Та ну тебя с твоими селами, – Цыпа хмыкнул и неожиданно придумал новую шнягу: надо разнообразить программку – сделать рекомендацию, что лучше смотреть вечером с кратким комментарием. А для понта присобачить фотографию какого-нибудь Джигарханяна, хай лохи думают, что в богатой газете звезды рекомендуют им лично от себя. О, и еще – страницы с программкой надо отмечать не «Житие мое», а «Житие ТВое».

Цыпа записал идеи на обороте блокнота, чтобы не забыть, и засел за облаву. Нес из головы, придумывая на ходу. Так как это была не научная фантастика, то клепалось быстро; оказывается, придумывать проще, чем описывать. Туда-сюда, через пару перекуров справился и остался доволен написанным – выходило не хуже, чем по телевизору.

– Написал?

– Ага, вродь ничего.

– Ну, так почитай вслух.

– Та не хер там читать, – застеснялся Цыпа и отказался от предложенного Филиппычем подарочного полтишка коньяка «Десна»: – Не могу, дел еще до жопы.

Тут же поймал себя на мысли, что второй раз подряд закосил бухло, и подумал: «Неужели для того чтобы не бухать, надо просто заняться каким-то делом?»

– Гляди, какая деловая колбаса, – профессор разочарованно закрутил пробку, и Цыпа решил поддержать старика:

– Что-то здесь как-то зябко. Аркадий Варламыч, а не хлопнуть ли вам рюмашку?[28]

– Заметьте, – обрадовался проф и налил себе, – не я это предложил. – Выпил и зачем-то добавил: – Искусство по-прежнему в большом долгу.

4.3