Читаем Сопровождающие лица полностью

– Вкусные, может, и не найдем, а горькие обязательно найдутся. Возьму тебя с собой, завтра в двадцать ноль-ноль шоб тут был. Свободен.

И, спрыгнув с подоконника, капитан ушел не оглядываясь. Цыпа насупился и потопал на выход. На черный.

2.3

Костя-Карлик был по-своему счастливым человеком: инвалидность он получил при рождении, так что заботиться о своем пропитании и личностном росте был вроде как и не обязан. Другое дело, что старое государство сконало, а новому некогда было заниматься здоровыми, что уж тут говорить об инвалидах детства.

Папаша его был заслуженный военный пенсионер, когда-то вроде как при больших делах, служил в далеких гарнизонах. Бабки во дворе шептались, что Костя родился в радиационной зоне, потому таким и вышел, но верить старухам – последнее дело. В любом случае Костя функционировал в двух режимах: он или смотрел телевизор, или сидел на своей персональной лавочке во дворе, под голубятней.

Он и Слабый Ум были главными дворовыми придурками, носителями новостей и держателями алкобанка. Причем у каждого был свой: Слабый Ум терся возле бабок и налегал на вишневые настойки, а Костя-Карлик больше общался с мужским населением, ярчайшие представители которого подтягивались к нему уже с утра, по мере накопления усталости от вчерашнего. Так что у Кости всегда было чего и бухнуть, и курнуть. Частенько его ушатывало, летом он отползал в тенек и спал там до прояснения сознания, а зимой дворовые бабки кооперировались и относили его домой, благо квартира была на первом этаже.

На стыке сезонов Костя спал на лавочке. Выйдя из горотдела и не найдя себе никакого применения в земной цивилизации, Цыпа решил нажраться и пошел в сторону дома – искать Костю. Обнаружил, разбуркал и выцыганил треть бутылки серьезнейших чернил – «козацького мицного напия», которым, вообще-то, заборы красить полагалось, но по безнадеге можно было и таким убиться, перебирать не приходилось. Кто-то пришел на лавочку поправиться и оставил, мир не без добрых людей.

У Цыпы еще оставались сигареты, посему и закусывать не надо было, а в сумерках подтянулись джентльмены, так что в складчину насобирали на ерш. Замешали половинку самогона на трехлитровую банку пива, эта смесь была безотказной – вставило всем. Вдобавок нарисовался коробок травы, поэтому программа на вечер складывалась более чем удачно – сиди, не дергайся, жди, пока приход придет.

Цыпа тем временем разошелся не на шутку: и прибаутки сыпал, и кинишки незнакомые Косте пересказывал; жалко, что не было стенографиста, а то бы такая статья сложилась, шо ховайся. В разгар истории про то, как главный герой дернул с дурки, под шум вокзала умыкнув одну залетную красавицу, и отправился висеть с ней в Ялту, прямо-таки в «Интурист», под балконом раздалось:

– Ди-има-а-а… Ты дома?

– А хто спрашует? – не теряя куража, гаркнул в ответ Цыпа и добавил под хохот почтеннейшей публики: – Представителей Книги рекордов Гиннесса просим не беспокоить.

Чуть погодя из темноты нарисовалась фигурка в белом, и Цыпа сразу осекся – это была Кристина. Пришлось срочно подрываться, собираться с силами, трезветь и отводить одноклассницу подальше от эпицентра дворового веселья – не тот уровень.

– Здорóво, слышь, мы тут золотую свадьбу соседа гуляем, ветерана войны, – нашелся Цыпа, держа антиперегарную дистанцию, совсем как против серьезного боксерчика, и жестом пригласил пройтись вдоль дома.

– Я не помешала?

– Да нет, мне пора уже было давно, – целомудренно промолвил Цыпа и одновременно обнаружил, что до сих пор держит в руках косяк. Моментально выбросил его за спиной, там руки и оставил: не то как заключенный, не то как заслуженный поэт республики на прогулке в Гаграх.

– Я помню, что ты в этом дворе живешь, а где точно – не знала, так я маму попросила, она узнала твой адрес.

– А, понял, страна знает своих героев.

– Телефон-то ваш не работает.

– Ага, авария на линии.

(Не признаваться же ей в том, что за категорическую задолженность отрубили.)

– Так вы с Алешей договорились?

– Ага, до всего, – хмыкнул Цыпа.

– Он бывает противный, но вообще хороший, просто переживает за газету, только начинаем, а людей не хватает.

– Так вот же ж, – не сдержался Цыпа и показал руками на себя. – Я уже пару расследований задумал, а завтра приглашен на спецоперацию милицейскую, просто в секрете держу.

– Ой, ты поосторожнее, – приятно взволновалась Кристина.

– Да не впервой.

– Я зашла передать, что есть задание для тебя.

– Секундочку.

Цыпа достал блокнот и широким жестом пригласил пройти поближе к лампочке над ближайшим к их маршруту подъездом.

– Готов.

– Значит, завтра утром открывается новый центр народной медицины, акупунктура у них там и все такое, из Кореи прямо.

Цыпа нацарапал «акупухерзнашо», решив не обозначать незнание материала – лучше уточнить термин завтра у профессора.

Поднял лицо – типа, готов продолжать.

– Называется «Линия жизни». Мы подумали, знаешь, «Житие мое», «Линия жизни» – надо написать об этом, а все заняты: я в горисполкоме, замредактора и Алеша номер верстают. Так что надо тебе сходить.

– Адрес?

– На Фрунзе они, возле тира, знаешь?