Читаем Сон девятый полностью

Рарг кивнул крякнувшему, и тот, широко улыбаясь, пошёл к Вьюнку, который, повинуясь короткому жесту тренера, вынырнул из своего убежища и встал на маты, готовясь к спаррингу: уворачиваться от нападающего, выкручиваться из захвата и… и самому чего-нибудь сделать, если получится. Приём, показанный когда-то Рыжим и уже опробованный на Милке, один раз и здесь у него прошёл. Ударенный долго кхекал и массировал себе горло, а Рарг одобрительно кивнул. Второй раз на один приём не поймаешь, но вот есть — Вьюное даже улыбнулся — ещё кое-что, в питомнике видел, но о том велено было молчать, тайное то знание, и в третьей спальне как-то показали, другое, но тоже тайное. За такое и в печку недолго угодить и научивших за собой потянуть. Это на самый крайний смертный случай.

Орнат смотрел на брата с нескрываемым почтением и тщательно скрываемым удовольствием. Орвантер старел и весьма заметно. Нет, взгляд его по-прежнему остёр и твёрд, а пальцы цепки, но… но всё-таки не так, как год назад.

— Согласен, — кивнул глава Ардинайлов, и Орнат отложил перечень мероприятий по консервации неиспользуемых зданий и помещений. — Что думаешь о Старом Замке.

Орнат задумался, быстро прикидывая в уме возможные варианты. Старый Замок — родовое гнездо, неприступная когда-то крепость, которую и сейчас не возьмёшь штурмом без очень серьёзной обработки тяжёлой артиллерией, да и потом во внутренних переходах и подземельях положишь столько, что победа обернётся поражением. Когда старые рода отсекали от королевского трона, переселяя в загородные виллы и охотничьи домики Королевской Долины, многие из этих «гнёзд» были снесены. Так сказать, во избежание соблазна пересмотреть и повторить. Ардинайлы своё сохранили, вовремя приняв сторону победителя, и честно не использовали сверх оговоренного ежегодного моления у родового Огня, а потом и не каждый год, и пропуски всё чаще и длиннее, уже при отце — да будет ему светло у Огня — ни разу, обслуга уменьшалась, вымирая и переводясь в разраставшееся «Орлиное Гнездо», всё мало-мальски ценное сразу вывезли, а последние двадцать лет замок официально пустовал.

— Когда ты там был в последний раз? — глаза Орвантера блеснули из-под старчески полуопущенных век.

— На прошлой декаде, — спокойно ответил Орнат. — Забрал из реставрации кресла для малой столовой.

— Я видел, — Орвантер помедлил и нехотя признал: — Неплохо сделано.

— Спасибо, — с вполне искренним чувством поблагодарил Орнат. — Завтра съезжу, проверю, как там с гобеленами.

Разместить в Старом Замке реставрационные мастерские — было его выдумкой и поначалу не встретило одобрения, ему даже пришлось спорить и доказывать. Но уже на одну декаду больше сезона даже не в крыле, а во флигеле на отшибе работали наёмные мастера, подобранные им лично среди художников и музейных реставраторов за очень неплохую почасовую оплату с премией по результатам. Транспорт, необходимые материалы и инвентарь так же оплачивались Орнатом лично. А о том, что из флигеля есть проход в подземный лабиринт под замком, мастера не знали, и никто, как уверился после нескольких проверок Орнат, не знал. Потому что единого поэтажного плана у Старого Замка, как и у всех построенных в ту давнюю эпоху родовых гнёзд, не было, а планы подземельев никогда не составлялись в принципе.

— Чемодан без ручки, — вдруг вздохнул Орвантер.

Теперь кивнул Орнат. Замок ветшает. Когда в доме не живут, дом умирает. Сколько таких, даже не старых, а старинных замков умерло, просто рассыпалось, обветшав, просто потому, что жившие в них покинули родовые очаги. И даже в таком, законсервированном виде, здание надо осматривать, ремонтировать, поддерживать — это весьма затратно. И не бросишь, даже не сдашь на государственное обеспечение как музей, Армонтины тогда ловко провернули, но что им оставалось… к тому же о них, давно и безнадёжно проигравших можно не думать и забыть. Два старых аристократа молчали, обдумывая каждый своё.

Орвантер подозревал, нет, чуял, что младший брат чего-то не договаривает, что не всё чисто с этой реставрацией, но… но пусть занимается ею и не лезет в дела Фордангайра. Нет, что смерть внука и безумие младшего сына — дело рук Орната, в этом и сомнения быть не может, но… недоказуемо. Паршивец наловчился пакостить исподтишка и так, что не поймаешь. И бессмысленно: занять место Фордангайра, стать Наследником он не сможет, никогда, даже если останется единственным. Ущербный не наследует. А ущербность Орната доказана и всем известна. Ну, ничего, вот закончится эта свистопляска, присмотрим Фордангайру подходящую «утробушку» в Амроксе, не может же его бесплодие быть неизлечимым, не должно, надо только найти толкового врача…

Орнат, сохраняя почтительно-задумчивое выражение, ждал решения старшего брата, главы рода, удачливого победителя своих родичей. Об истинной роли реставрационных мастерских проболтаться никто не мог, хотя бы потому, что знает об этом один человек — он сам. Все остальные работают втёмную.

— А это что?! — Орвантер ткнул пальцем в шестизначную цифру в столбце расходов.