Читаем Солженицын и действительность полностью

Одновременно в своей борьбе за власть Хрущёв был вынужден пойти на частичное разоблачение Сталина. Каждый шаг Хрущёва зависел от разных обстоятельств; в первую очередь, от грозного давления миллионов после смерти Сталина на «вождей». В личной борьбе за власть Хрущёв обязан был считаться с требованиями класса партийных бюрократов. Таким образом, весь агитационный шум о либерализме Хрущёва построен на обмане.

«Несомненное сердечное движение» Хрущёва вылилось в яростные гонения на религию. Именно в его правление было закрыто более 10 000 церквей и почти все монастыри. Церковь была взорвана изнутри введением «двадцаток»: двадцать светских представителей назначались отныне государством для управления приходом.

«Сердечный» Хрущёв повелел вырезать всех коров, принадлежащих населению в пригородах. В колхозах и совхозах он резко сократил индивидуальные пастбища, а тем самым заготовки сена на зиму и вынудил колхозников тоже резать скот, который теперь нечем было кормить. По велению сердца он катастрофически сократил приусадебные участки колхозников и замучил их бессмысленными посадками кукурузы. Правда, народ не остался в долгу и окрестил его «кукурузником».

Преступления Хрущёва перед народом на этом не остановились. Он наложил огромную контрибуцию на колхозы, обязав их оплатить стоимость сельскохозяйственных машин в машинно-тракторных станциях. Авантюрой было призвать к освоению целинных земель в Казахстане, вместо того, чтобы прежде всего использовать пустующую под боком землю. Хрущёв прекратил выплату по займам и, уничтожив саму надежду на погашение облигаций, ограбил население на астрономическую сумму. Это он провёл тяжёлую для населения денежную реформу, вызвавшую резкое повышение цен на предметы первой необходимости. Начавшееся народное возмущение в Новочеркасске, Темир-Тау, Караганде, Якутске и других городах было потоплено в крови.

Закон Хрущёва о «тунеядцах» позволил устроить расправу над неугодными режиму людьми свободных профессий — писателями, поэтами, художниками, не принятыми в официальные ассоциации: их выселяли из городов в особые лагеря.

По указу Хрущёва государство отобрало множество домов у частных застройщиков, требуя у них задним числом квитанции на использованные строительные материалы.

Народные деньги щедро пошли на содержание 108 совнархозов, удвоенное число областных комитетов партии и политотделов. Миллиарды выбрасывались на организацию международных авантюр на Кубе, в Индонезии, в Китае.

Законы против заключённых Хрущёва были гораздо хуже сталинских. Статья 77-1 дала права лагерному начальству производить расстрелы заключённых за такие преступления, как, например, надпись на лбу («раб Хрущёва», «раб КПСС») и за избиение доносчиков, которым были даны невиданные права. Режим голода, холода, истязаний в тюрьмах был узаконен Хрущёвым. Именно он ввёл массовое насильственное помещение несогласных с режимом в психиатрические застенки.

Новатор Хрущёв активно поддерживал чудовищное невежество Лысенко, изгнавшего генетику из биологии, и одновременно этот «вождь» решил закрыть Академию Наук.

Вот почему народ ненавидит Хрущёва никак не меньше, чем Сталина. На Западе не случайно распространяется мнение о либеральной эре Хрущёва, который покончил со сталинизмом.

Но искусственно создаваемые заблуждения западных людей не простительны тому, кто испытал на себе советский режим.

Солженицын напоминает челобитчика, который обращается к злому барину с крайне неприятной просьбой и при этом обнадёживает себя и своих близких, что, авось, «кривая вывезет», и властелин спьяну решит в его пользу.

На Руси ценили ходоков, коль скоро они старались для сельского мира и действовали с его согласия и решения, но были равнодушны и насмешливы к челобитчикам, старавшимся для себя и защищающим чуждые и ненужные односельчанам вопросы.

В СССР челобитная переменила своё название на индивидуальное заявление. Это наиболее удобная форма взаимоотношений населения с режимом угнетения. Коллективные заявления преследуются режимом, тогда как заявления одиночек способствуют разъединению людей, внушают смутные надежды, уводят от активной борьбы.

В сталинские времена простительно было писание заявлений семьями заключённых «отцу народов» со смутной надеждой на освобождение своих родных. В среде заключённых такое занятие порицалось и высмеивалось. К письму Солженицына следует относиться как к индивидуальному заявлению, учитывая все его последствия.

Признавая воображаемый феномен Хрущёвского чуда, Солженицын считает, что «запретить себе допущение, что нечто подобное может и повториться, значит полностью захлопнуть надежду на мирную эволюцию нашей страны» (6).