Читаем Сольск полностью

Врачу она рассказала почти все. От начала и до сегодняшнего дня. История с негром, весь тот вечер и утро следующего дня по понятным причинам выпали из ее рассказа. Не рассказала она и про ряженку. Уже после десяти минут переписки она почувствовала себя намного лучше. («Хотите поговорить об этом?») Диалог складывался. Отвечать получалось быстро. Врач задавала вопросы, которые она гоняла в голове уже второй месяц.

– Как вы сами считаете, в чем причина ваших проблем?

– В пустых амбициях.

– Здесь, если можно, поподробнее. В чем их суть? Когда они возникли? Что послужило причиной их возникновения? И, наконец, почему вы называете их пустыми?

– Все дело в музыке. Я люблю ее. Я думаю, музыка намного больше, чем просто удачно подобранные звуки. Это красота в чистом виде. Все остальное – живопись, литература, кинематограф, да что угодно – воспринимается опосредованно через разум. Музыка же передает чувства без посредников, напрямую, из души в душу. И мне кажется (или когда-то казалось, теперь я уже ни в чем не уверена), что я могла бы сочинить десятки или даже сотни отличных мелодий, которыми бы слушатели наслаждались столетиями. Но на деле ничего не выходит. И это отравляет мне жизнь.

– Я что-то не пойму. Так вы считаете, что у вас есть талант или что его у вас нет?

– Моя тетка, школьная учительница музыки, считала, что у меня есть талант. И почти убедила меня в этом. Возможно, беда именно в этом «почти». Не будь его, я бы чувствовали себя цельным человеком.

– Она имела влияние на вас?

– Да. Определенно.

– С какого возраста вы занимаетесь музыкой?

– С шести лет. Я помню день, когда я попросила маму записать меня в музыкальную школу. И вечер дня накануне. Мать должна была вернуться с работы поздно, отец был в командировке, и меня оставили ночевать у тети Ани. Время от времени такое случалось.

Когда закончились «Спокойной ночи», я попросила тетю сыграть на пианино. Тетя Аня посмотрела на часы, потом села к инструменту, откинула крышку с клавиш и заиграла. Не громко – час был все-таки поздний, но невероятно красиво.

Много лет спустя она призналась, что так легко и свободно, как в тот вечер, она никогда не играла. Это были невероятные звуки. В них была сила и тайна. Звуки, достойные лучших концертных залов мира, звучали в ободранной коморке старинного дома для двоих – старухи и ребенка. Знаю, вы подумаете, что все дело в разыгравшейся детской фантазии. Но я так не думаю. В тот вечер тетя действительно была гениальна. Чудесные звуки наполнили комнату и продолжали литься еще и еще. Она играла пораженная и вдохновленная собственным исполнением.

Я сидела на диване у нее за спиной и видела, как тетя сказочно преображалась с каждым аккордом. Она молодела. Каждое ее движение: поворот головы, взмах руки, прикосновение к клавишам – становилось все легче и непринужденнее. В какой-то момент мне показалось, что за инструментом сидит не тетя Аня, а незнакомая молодая женщина. Я хотела и боялась заглянуть ей в лицо. А музыка все звучала и звучала. Тетя не могла остановиться еще час – до тех пор, пока соседи не начали стучать по трубе, а за окном не залаяла разбуженная собака.

Когда музыка стихла, волшебство растворилось в ночном воздухе. И с табуретки, держась правой рукой за поясницу, с трудом поднялась шестидесятилетняя тетка.

Тогда я и решила, что хочу заниматься этим. Буду заниматься этим. Даже если на упражнения уйдет вся жизнь.

– В настоящее время вы видитесь с тетей?

– Она умерла двенадцать лет назад.

– Голос, который говорит с вами, он женский или мужской?

– Мужской.

– А темы ваших разговоров всегда связаны с музыкой?

– Скажем так, всегда имеют к ней отношение. Иногда очень опосредованное.

– Вы уверены, что голос, который говорит с вами, не принадлежит вашей тете?

– Разумеется, уверена.

– Вы боитесь его?

Анжела до боли прикусила верхнюю губу. Этот вопрос она себе никогда не задавала. Наверное, потому, что ответ был слишком очевиден.

– Да.

Таймер, отсчитывающий время консультации обнулился. На экране загорелась зеленая надпись: «Сеанс окончен». Ниже возникла строчка: «Резюме».

«Все слишком запутанно и слишком далеко зашло. Разговорами в вашем случае делу не поможешь. Требуется серьезное медикаментозное лечение. Советую вам как можно скорее, пока вы не утратили способность критической оценки собственного состояния, обратиться к специалисту».

4.

– Оглохнуть можно, – Валя убавил громкость телевизора и лег на диван.

– Мозг требует суточную норму децибел. А если не считать утреннего похода за творогом, весь день я пребывала в абсолютной тишине, – мама оторвала взгляд от телеэкрана и повернулась к нему лицом. – Почему так поздно? Решил прогуляться с работы пешком?