Предлагаю дать месячный отпуск, двести американских долларов и еще столько же наградных.

Я оплатил ему приобретение новой машины, а также лечение на курорте «Фермерши».

Совершенно секретно

Спецсообщение, тт. Ягоде,

Агранову, Прокофьеву, Гай,

Молчанову, Миронову, Паукеру,

Фринковскому, начальникам

оперативных отделов

Иностранный отдел ГУГБ получил сведения, что ген. Миллер в беседе с близкими ему лицами сообщил <…> что при свидании с немецкими журналистами указал, что Германия может справиться с ненавистным коммунизмом коротким ударом по большевистской голове. Если Германия изберет этот путь борьбы, вся эмиграция будет на ее стороне, более того, пусть Германия даст средства, за что эмиграция даст необходимый людской материал. В данный момент РОВС должен обратить свое внимание на Германию, это единственная страна, объявившая борьбу с коммунизмом не на жизнь, а на смерть…

Центр «Всеволоду» (он же «Сильверстов»), в Лейпциг:

«Фермер» — крайне важный агент для будущих разработок. Подробный анализ его знакомств и связей, взаимоотношения с различными объединениями и группировками может дать исключительно ценный результат. Укажите на уделение максимального внимания лицам, ведущим активную разведывательную работу против СССР, выявлению путей проникновения агентов на нашу территорию, способы связи с ними. В последней шифровке «Фермер» информировал, что на одном из банкетов офицеров Марковского полка встретил недавно человека, нелегально побывавшего у нас. Этому сведению придаем чрезвычайное значение, ввиду того, что в СССР действительно был бывш. командир одного из Марковских полков некто Слоновский Д. А. Отдельным приложением высылаем фотокарточку данного Слоновского. Просим выяснить у «Фермера»: этого ли офицера встретил на банкете?

Глава восьмая

Ностальгия

Где пойло вкусное,

Где щедро, через край

Для поросят моих

И для меня налито.

Вот Родина моя!

Вот светлый край!

1

С некоторых пор Миллер перестал, как бывало прежде, звать к себе Скоблина, советоваться или звонить вечерами, уточнять что-либо. Мало того, у Евгения Карловича заметно изменился характер — излишне долго размышлял над принятием любых решений, неделями не подписывал приказы. Когда Скоблин тактично напомнил, что несвоевременное выделение средств для учебы диверсантов тормозит работу, оттягивает на неопределенное время заброс группы в Совдепию, Миллер ответил: — Не торопите, надо это обдумать, как и многое другое.

Если раньше генерал частенько просил Скоблина доложить о проделанной работе, то теперь словно забыл о существовании одного из ближайших помощников.

Миллер стал необщительным, больше слушал подчиненных, нежели говорил. И прежде, до занятия важного поста, был малоинициативен, в решениях придерживался осторожности — не зная броду, не лез в воду, тем более в огонь. Теперь напустил на себя строгость, не прощал любую, даже незначительную провинность, к нерадивым применял санкции вплоть до понижения в звании, должности, отчисления из РОВС. Когда Скоблин пожаловался супруге на поведение начальника, Надежда Васильевна успокоила: