Он бросил свою ложку на кофейный столик, она упала с громким звоном.

— Джимми?

Мои слова подразумевали утешение. Очевидно, он воспринял их совершенно иначе.

— Возвращаясь к твоим словам. Я был на обложках, наверное, сотен журналов. Не знаю точно, скольких, не считал. Был награждён стопкой платиновых дисков и нажил состояние в размере около шестидесяти двух миллионов, — сказал он ровным и недружелюбным тоном. — Напортачил с продвижением некоторых музыкальных продуктов и с частью турне из-за наркотиков, иначе было бы больше. Этот дом — мой, и у меня есть ещё один в ЛА. Там я храню свою коллекцию машин. К тому же, у меня есть несколько подлинников картин, которые мне нравятся.

— Впечатляет. А у меня около четырёх кусков на депозите в банке. Часы всего лишь копия, и стоят они всего ничего.

Я потянула за рукав свитера, чтобы прикрыть им несчастное испачканное место.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Затем, что после моего последнего передоза Дэвид дал ясно понять: либо я лечусь от своей зависимости, либо со мной всё кончено. Мне больше не будет места ни в группе, ни в его жизни. И что с него достаточно. С них всех достаточно.

Он закинул руки на спинку дивана, поглаживая пальцами кожаную обивку. Со стороны это выглядело как расслабленная поза, но в реальности всё было совсем не так.

Я догадалась об этом из сказанного в Кер-д’Алене, но всё-таки, было тяжело принять услышанное. Эти парни были для него целым миром, они были для него всем. Даже не представляю, как он себя чувствовал. Вне зависимости от того, как сильно он накосячил. Хотя и не отрицаю, что дров он наломал немало. Но факты оставались фактами. Его мать ранила и бросила его, отец подвёл его, а брат и лучшие друзья угрожали вышвырнуть из группы. Теперь ещё и я со своими разговорами об увольнении. Какими бы ни были наши отношения, но в последние несколько месяцев я была большой частью его жизни, которая, скорее всего, ему нравилась, но по-своему.

Моё желание уйти должно было вызвать соответствующую реакцию у него.

— Поэтому я вылечился, — сказал он. — Оборвал связи со всеми в ЛА, с любым, кто когда-то имел ко мне какое-либо отношение. Переехал сюда и начал всё заново. Мой брат и группа сильно меня поддерживали. И я понимаю, почему они были готовы отвернуться от меня. Правда, понимаю. Не скажу, что тогда, да и сейчас, я на это не обижался. Но я сам подтолкнул их к этому.

— Джимми...

— Просто выслушай.

Он не сводил своих холодных жёстких глаз с моего лица.

— Если ты уйдёшь, то я не развалюсь на части. Я начну привыкать к новой жизни. Знай об этом. Сейчас я не пытаюсь тебя шантажировать. Просто хочу кое-что прояснить. Прошлым вечером парни были правы насчёт того, что, помимо них, ты мой единственный друг. Пусть нам не часто удаётся ладить, но, всё-таки, я считаю тебя другом.

Он оторвал руки от спинки дивана, сцепил пальцы на затылке, а потом резко провёл ладонями вниз по тёмным прядям волос.

— Ты друг, за общение с которым мне, так уж получилось, приходится платить. Это охрененно ненормально и жалко, но факт остаётся фактом.

— Я всё ещё смогу быть твоим другом. Я бы хотела им остаться.

Джимми ещё раз провёл по волосам.

— Это будет не то же самое.

Я отрыла рот, но не знала, что сказать. Он был прав, это будет не то же самое. Я больше не буду каждый день видеть его и разговаривать с ним. Не буду проводить почти каждый вечер в его компании. Эта часть моей жизни, время, проведённое с ним, превратятся в воспоминания. Не выразить словами, как сильно грустно мне было от этого. Я еле сдерживалась. Ещё чуть-чуть, и я бы взорвалась, разукрасив его аккуратную минималистскую гостиную цветами сплошного комка из эмоций и чувств, именуемого Леной.

Блин, как бы он тогда взбесился.

Мой дурацкий язык довольно долго оставался неподвижным.

— Даже не знаю, что тебе ответить.

— А я интересовался твоим мнением? — отрезал он. — Нет.

— Эй, — зарычала я предостерегающе. — Следи за своим языком.

Он отвернулся, его желваки ходили ходуном.

На экране что-то происходило, но это было не важно.

— Лена, это всё я говорю к тому, что список важен. И он не сработает, если ты не поверишь в его эффективность. Поэтому не говори, что мы сможем остаться друзьями после твоего ухода, ладно? Просто... следуй ему.

Я глубоко вздохнула, глядя на его разъярённое лицо. Как только дело доходило до эмоций и сердца, сразу всё становилось ужасно сложным и запутанным. Не уверена, что помню, когда именно это случилось впервые. Наверное, ещё в подростковые годы, когда парни стали интересовать меня больше, чем пони и блёсточки.

Иногда чертовски сожалею о том, что такое вообще произошло.

— Ладно, я буду следовать ему, — сказала я единственный ответ, который могла сказать.

— Вот и отлично.

Он откинулся назад, скрестил руки на груди, по всей видимости, удовлетворённый моим ответом.

Но уже тогда я знала, что список не сработает. 

Глава 8 

— Ты пойдёшь в этом?