Затылок ныл — ласковое утреннее солнышко; ломило мышцы и клонило в сон. Никиту взяла злость. Замахнулся кулаком. Ударил не сильно — в стену рядом с дверным косяком.

— В следующий раз предупреждай, буду захватывать мыльно-тульные. В каком Алик номере?

— Спасибо, штабной. Обещаю — когда тебе приспичит, за мной с апартаментами не заржавеет. Над нами, прямо над нами. Кажись, 33-й.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Астрал

Этажом выше движения не наблюдалось. И ковровая дорожка здесь была как будто алей и толще — под ногами настоящий плывун. Номер 33. Растёбин постучал.

Дверь, скрипнув, сама подалась. Навстречу, щемя пухлым пальцем рот, выкатился усатый гном: седые кудри, улыбчивые морщинки в уголках маленьких ясных глаз.

— Только прошу — тссс, Майков Олег Иваныч, — гном протянул ладошку.

Никита вошел, пожал руку, тоже представился. Спросил Алика.

— Сейчас в астрале. Кстати, будет желание, можете присоединиться. Ну, что застыли? Не пугайтесь, астрал не колхоз — дело добровольное.

Повёл в комнату, указал на табурет в углу.

— Вот-вот закончим, а вы пока сюда, чтоб не смущать товарища. Я на секунду, — юркнул в туалет.

Ничуть не смущённый, разве что сильно квёлый, Мурз приветственно высунул из астрала руку.

— Салют.

Он сидел посреди комнаты, навалившись на спинку стула, как в фильмах любят усаживаться незадачливые пинкертоны, обмозговывающие запутанное и безнадежное дело. Монотонно проговорил:

— Читаю мысли, угадываю числа, вижу сквозь стены и пол. Во, секи, — ткнул пальцем в самаркандца, — эта сволочь лакает с какой-то девкой наше вино, валяет ее по нашим койкам. Ты, кстати, где вчера шастал? Бритву мою не брал? — спросил ясновидящий.

— Зачем? У меня своя, — не без гордости ответил Никита.

Алик развернулся со стулом в никитин угол, прикрыл ладонью рот. Слышно было, как гном журчит в туалете.

— Всю плешь мне проел. Глюки уже ловлю. И всё из-за Позгаля, змия. Вчера… едем, говорит, в Кудепсту — посидеть. Согласился, дурак, знаю ж эти «посидеть» — куда член, туда и ноги. И давай промышлять баб. Ему-то лафа, при любимом деле, а мне вот… Иваныч, скоро?! На массу уже хочу! — Алик гаркнул на туалетную дверь; продолжил, — рентгенолог достался. Перетаскал, главное, всех к нам за столик. Сидим, идиоты, две клухи какие-то… Этот — перья… токует, заказывает! И ни одну ж не откантовал. На хрена, говорю, такой банкет?!

— А сейчас у него кто? — из последних сил, оторванных от борьбы со сном, изумился Никита.

— Санаторская какая-то.

— Угадай, где я сегодня дрых? На пляже.

— Уважаемый, — копошась в ширинке, показался гном, качнул Никите толстым пальцем, — отвлекаете мне экспериментируемого.

Алик вновь развернул стул в прежнее положение. Обречённо навалился на спинку. Гном сел против мичмана — заваленная книгами и какими-то брошюрками койка, — взял в руки лист бумаги.

— Пока неплохо — два из четырех. И помните алгоритм: рябь, гладь, концентрация, визуализация. Всё получится.

— Иваныч, на массу, — взмолился Мурзянов.

— Всё. Последний заход.

Рентгенолог воздел лист над головой:

— Фигура?

Алик изнурённо вперился в белое бумажное поле. Кисло зажмурившись, пожамкал губами:

— Эээ… Ну, не знаю… может…

— Смелей!

— Квадрат?

— Тьфу ты! А визуализация, а концентрация?!

Раздосадованный, гном перевернул лист с чернеющим на обороте продолговатым ромбом.

Отбросил его в ворох бумаг.

— Да ну, — скривился Алик, — сроду б не угадал.

— Ничего, — рентгенолог подбодрил его улыбкой, — ближайшая квадрату родня. Ладно, зачёт. Будем считать — три из пяти. Для первого раза — вполне. Говорил же — способности есть. А вы не верили. Пять процентов задействуем собственного мозга, только пять. Вдумайтесь своими пятью в эту цифру. Ну, не права ли мать-природа, что дает нам по башке?! И знаки у вас — на дороге не валяются: Телец, Пихта, Обезьяна. Уволитесь — советую на гражданке идти по коммерции. Задатки плюс усердие — будет вам и белая яхта, и чёрная икра.

— У нас той икры в Видяево, — Алик равнодушно зевнул, — а яхт…

— Друг-то не желает в свои кладовые? — гном обернулся к Никите.

— Желает, желает, погоняй его, Иваныч, по астралу, а то я тут за всех отдувайся.

Подпирая кулаком натруженную поясницу, Алик оторвался от стула; проходя мимо Растёбина, украдкой шепнул:

— Уф, спасай. Или вместе дёргаем.

Азарт заглянуть в свои кладовые взыграл у Никиты вяло. Без сна, и с похмелья — много там не нашаришь. Часок бы вздремнуть — тогда бы он попробовал.

— Ну что? В бой? — восседая меж книжных груд, гном улыбался улыбкой ярмарочного зазывалы.

— Дважды два сейчас сложно. Глаза слипаются.

— В полудрёме, — рентгенолог понизил голос до конспиративного, — наоборот, как по маслу, в астрал входишь… Ну, что?

Никита почти решился, но тут, к его облегчению, Майков сам унял свою ретивость.

— Ладно, не буду склонять. Чистоты эксперимента ради — лучше действительно на свежую голову. Глядишь, и Алик бы отстрелялся по трезвой будь здоров.

— Ну, мы-то стёклышками ни фига сегодня не были, это точно, — поддакнул мичман.

Морщинки у глаз Олега Иваныча засияли.

Похоже, они оба — стёклышки запотевшие, ухмыльнулся Растёбин.