Читаем Солнце взойдёт полностью

Как можно бережнее Дмитрий достал костюм из чехла. Каждую пуговицу на белоснежной рубашке он расстёгивал медленно и осторожно, словно своими руками он мог навредить этой рубашке. Так же бережно он надел её на себя и застегнул пуговицы, затем он снял с вешалки брюки и пиджак. Одевшись в костюм, Дмитрий начал оглядываться по сторонам в поисках зеркала, но его нигде не было. «Что ж, не судьба».

Он подошёл к краю кровати и медленно сел на него. Мужчина наконец заметил закат в окне и начал его рассматривать. «Красивый – мой последний закат, хорошо, что я умру, наблюдая его, жаль только, что никогда больше не увижу рассвет, не посмотрю на восходящее солнце и не почувствую его лучи на своей коже…» – мимолётные слёзы проступили на глазах Дмитрия, но тут же исчезли. «Я сделал свой выбор, сделал уже давно» – мужчина с силой стиснул зубы. В один момент его лицо напряглось и стало неестественно бледным. Он рывком встал с кровати, спешно подскочил к пакету у входа и вынул из него большой кусок толстой верёвки, затем взял деревянный стул у шкафа и подошёл к месту, где висела люстра. Петлю мужчина сделал быстро, но лезть в неё пока не стал – ему нужно было подвести итоги своей жизни, ему нужно было окончательное подтверждение того, что другого выхода у него нет.

Дмитрий снова сел на краешек кровати. Его глаза прояснились, на лице просматривался лёгкий налёт эмоций, возможно, ощущение ближайшей смерти понемногу возвращало Дмитрия в его тело. Смотря на прекрасный закат, он начал свой внутренний монолог. «Жизнь… что такое – моя жизнь? Так долго, уже слишком долго, это сплошные боль и горе, одни бесполезные стенания. Моя жизнь давно уже в прошлом, а в настоящем только пустота и невыносимая усталость. Так для чего же дальше мучиться, для чего нужны все эти страдания? Чтобы закалить мой дух? Чтобы я получил неповторимый, величайший опыт, пока тут учусь преодолевать такое горе? Нет уж, ребята, я так не договаривался! Это слишком, слишком жестоко! Каждый божий день каждой своей клеточкой я ощущаю эту невыносимую боль, которую ничем не унять, ничем не заглушить, и сколько бы я ни пытался простить себя и жить дальше, у меня это не выходит. Зияющая дыра в моём сердце ничем не заполняется, наоборот, она растёт всё больше и больше, поглощая всего меня целиком».

Дмитрий протёр опухшие глаза и посмотрел на покачивающуюся петлю. Ему так хотелось найти причину жить дальше, зацепиться хотя бы за что-то, что даст ему возможность возродиться, словно фениксу, но увы, зацепиться было не за что, и петля зловеще манила закончить все его муки. Мужчина закрыл глаза и вздохнул, пытаясь подавить желание кинуться в объятия смерти. Открыв глаза, он вновь посмотрел на алый закат.

«Ах, как я был счастлив в те студенческие годы, когда встретил мою милую Риту – её горящие глаза, её кожа, мягкая как персик, её широкая улыбка, её длинные, чёрные, как смоль волосы – всё в ней приводило меня в восторг! Встретив её, я понял, что любовь с первого взгляда возможна, ведь я полюбил её в первую же секунду. Полюбил так сладко и нежно, что она передо мной не сумела устоять, хех… – Дмитрий поставил руки по бокам и опустил голову, будто пытаясь скрыть слёзы от самого себя. – Она была моим солнцем, она освещала всю мою жизнь, я раньше и представить себе не мог, что один человек способен так сильно влиять на жизнь другого, но, видимо, у родственных душ всё именно так. Мы действительно были родственными душами, мы были… мы… – мужчина вновь опустил голову и дал волю сдавливавшим его слезам. Слёзы глухо падали на пол, а в голове Дмитрия проносились самые счастливые моменты его жизни – их первые объятия, первые прикосновения, первый поцелуй, первый секс, первая ссора и тут же примирение, их совместные поездки, ночёвки под звёздами, их обещания любить друг друга вечно.

В тот вечер они сидели на обочине дороги, мокрые и замёрзшие, – их автобус не пришёл, а следующего нужно было ждать около двух часов. Лило как из ведра, а они обнимали друг друга, стуча зубами, и смеялись. Вдруг Маргарита сказала: «В этот момент я люблю тебя так сильно, как никогда раньше. Знаешь, я сейчас поняла, что ты перестал быть кем-то отдельным, ты перестал быть просто моим любимым мужчиной, ты стал частью меня, а я частью тебя, понимаешь?» Дима прослезился от искренности слов, но из-за сильного ливня она этого не увидела. Юноша взял обе её ладони в свои и крепко поцеловал. «Я понимаю тебя, Риточка, как же понимаю! Я люблю тебя больше жизни, я думаю, что ты и есть моя жизнь. Давай будем любить друг друга вечно?» – Рита заплакала. Она крепко обняла любимого и, перекрикивая дождь, спросила: «Даже после смерти?» – на что Дима взволнованно ответил: «Даже после смерти».