Читаем Солнце в зените полностью

Герцогиню переполняло настойчивое в своей напряженности желание предстать перед племянницей, спокойно лежащей в промокшей от слез кровати, обвинить ту в непростительном безразличии по отношению к дочерям. Они нуждались в матери больше, чем Ричард Невилл, граф Уорвик, когда-либо будет испытывать в ней нужду. Сесиль хотела излить на Нэн все страдание, гнев и крушение надежд последних семи недель. Тем не менее, она не являлась женщиной, сдающейся своим порывам. С Нэн придется побеседовать по душам, но завтра... завтра, когда ярость охладится до состояния льда.

Она нашла свою дочь Маргарет, освещаемую солнечными лучами, закутавшуюся в меховую накидку перед огнем, склонившую светловолосую голову над книгой. Сесиль незаметно застыла в дверях, наблюдая за девушкой. Маргарет было почти пятнадцать. Слишком хорошенькая, даже больше. Эта мысль казалась чуждой в мире, известном ее матери до замка Сандл, как и страх, который она никогда не ожидала испытывать за свою девочку.

'Матушка?' Маргарет, в конце концов, подняла взгляд. 'Ты видела как Джордж и Дикон в целости и сохранности взошли на корабль?'

Сесиль кивнула. Глаза дочери были подозрительно окружены тенями, веки покраснели. Маргарет поступала как вторая мать по отношению к младшим братьям во время частых отлучек герцогини.

'Мег, ты плакала?' спросила еле слышно Сесиль, в ответ на что Маргарет посмотрела на нее пораженным взглядом. Герцогиня - единственная из всей семьи - предпочитала обращаться к своим детям по данным им христианским именам. Она опустила книгу к очагу и подошла к матери. По темпераменту и воспитанию они происходили из сдержанной и не проявляющей своих чувств семьи. Только Маргарет и ее брат, Эдвард по природе своей, давали физический выход выражениям любви. Сейчас она колебалась, потом протянула руки, чтобы обвить их вокруг Сесиль в нерешительном объятии.

'Матушка, что с нами случилось?'

Сесиль была слишком измотана, чтобы лгать, слишком удручена, чтобы говорить правду, такую, какой боялась ее увидеть. 'Не знаю', ответила она и устало села на ближайшее доступное место, на не слишком удобный сундук. 'Хочу верить, что это самый тяжелый поступок, который я совершала когда-либо в жизни, - посадить именно этих детей именно на этот корабль. Они выглядели такими юными... такими напуганными... и так сильно старались скрыть это...'

Она поразилась собственному поведению также, как и Маргарет. Сесиль никогда не относилась к числу людей, делящихся своими печалями. Менее всего к тем, кто доверяется детям... испуганной четырнадцатилетней девочке, так отчаянно желающей успокоить и не знающей, как это сделать. Степень презрения, испытываемая ею к Нэн Невилл, теперь распределялась и на себя.

'Я устала, дитя мое. Слишком устала. Тебе не следует обращать внимание на то, что я сказала вечером. Уже поздно, нам лучше пойти спать'.

Маргарет стояла на коленях у сундука. Она еще намеревалась броситься к матери в жеребячьем самозабвении, раскрыв руки, и, по мнению Сесиль, смотрясь не соответственно своему возрасту.

'Матушка... неправильно молить Господа покарать француженку?'

Маргарет говорила слишком серьезно, и Сесиль, даже больше утомившись, чем представляла, была готова улыбнуться, но вовремя сдержалась.

'Неправильно... нет... самонадеянно, может статься'.

'Матушка, я - серьезно!' Лицо Маргарет застыло, мягкие губы внезапно строго сжались, и в серых глазах, смотрящих на Сесиль, мать мельком увидела женщину, в которую ее дочь однажды превратится. Затем зеркало помутнело, помутнело из-за слез, навернувшихся на глаза девушки и скатывающихся по ее лицу.

'Матушка, я слишком сильно ее ненавижу', прошептала она. 'Когда я думаю об отце и Эдмунде - '

'Не смей!' - резко перебила ее Сесиль. Она сдержала короткую горькую борьбу с самой собой, в которой победила, потом повторила: 'Не смей, Мег'.

В последовавшей затем тишине раздался знакомый успокаивающий звук. Колокол Габриэль собора Святого Павла пробил ежевечернее приветствие Благословенной Матери Божьей. Отголоски еще не успели отлететь с порывами ветра от реки, когда их настигла на последних солнечных лучах весть о корабле, едва причалившем к причалу, пропускающему течение дальше к замку. Приема герцогини ожидал человек со срочным посланием. Посланием от ее сына.