Читаем Солнце в зените полностью

Френсису нравилось считать, что он самый близкий друг Ричарда, однако он мало или вовсе ничего не знал о любовных взаимоотношениях последнего. В отличие от Эдварда, совсем не беспокоящегося о сокрытии своих многочисленных измен, не отрицающего ни возлюбленных, ни рожденных вне брака детей от предметов краткосрочного флирта, Ричард был сдержан до крайности, проявляя неожиданную для принца из семьи Плантагенетов скромность.

Френсис находился в курсе долгих затруднений с девушкой, о которой было ему известно лишь имя - Катрин, привязанности, возникшей вскоре после наступления шестнадцатилетия Ричарда и длящейся по нынешний день. Но он знал не больше того и только поэтому, что она родила другу ребенка прошлой весной, дочку, официально признанную и названную Катрин в честь своей таинственной матери.

Ловелл не сомневался, что именно она была 'дорогой Кейт' из письма Ричарда, и испытывал болезненное искушение прочитать дальше. Френсис уже заколебался, но огромный волкодав устремил на гостя доверчивый взгляд, заставив неохотно вернуть письмо в книгу, таким образом избегнув значительного затруднения, ибо Ричард вернулся в считанные мгновения, пролетевшие после победы совести Ловелла над его же любопытством.

Наблюдая, как друг быстро пролистывает ожидающую внимания корреспонденцию, Френсис подумал: неудивительно, что Дикон выглядит осторожным даже, когда смеется. Лорд Высший Коннетабль Англии, главный судья Северного Уэльса, главный управляющий, утверждающее лицо и наблюдатель всего Уэльса, главный судья и казначей южного Уэльса... и сейчас еще хранитель западного Марча на границе с Шотландией. Все эти титулы являлись не только внушительными по звучанию, но и несли с собой тяжелую службу, отягощенную властными полномочиями и обязанностями. Не светит мне брать на себя ответственность за жизни других людей, не в семнадцать лет, коли будет на то милость Божья.

'Вот письмо, которое не может подождать, Френсис. Мне нужно, чтобы оно оказалось в руках моего кузена, Джонни Невилла, без лишних отлагательств'.

Пока Ричард инструктировал выбранного им посыльного, Френсис играл с собакой, ожидая момента, когда они останутся наедине, чтобы удовлетворить любопытство по вопросу, озадачившему его, как только впервые прозвучала новость об отправлении Эдварда на север, - подавлять мятеж Фитц-Хью.

'Дикон, почему Его Милость король почувствовал потребность лично появиться в Йоркшире? Почему восстание не могло быть остановлено графом Нортумберлендом?'

Ричард пожал плечами. 'Нортумберленд прислал отчет о значительном превосходстве сил бунтовщиков над его войсками', ответил он с ровной интонацией, обычно используемой им при сознательном усилии быть справедливым и не выносить собственных суждений. Но сам по себе факт того, что юноша испытывал необходимость совершить подобное усилие, уже являлся проявлением личного мнения, и Френсис слишком хорошо его знал, чтобы понять друга.

'Не такой уж у них получился и мятеж, на мой взгляд', насмешливо высказался Ловелл. 'Бунтовщики неслись от Королевской Милости, как от табуна призрачных коней! Если бы Нортумберленд только постарался, он увидел бы, какой мелочной угрозой был поставлен в тупик'.

'Думаю, у Нортумберленда присутствует склонность к ошибкам от чрезмерной осторожности. Он вызывает ассоциацию с влезшей на дерево кошкой, не спешащей покинуть ветку, пока не удостоверится, что точно расположено внизу'. Ричард снова пожал плечами, произнеся без осуждения: 'Ведь минуло менее года со дня его освобождения из Тауэра. Возможно, Нортумберленду просто нужно время...'

Он не позаботился о завершении фразы, как не решился Френсис подталкивать его к продолжению. Истинная заинтересованность юного Ловелла не была связана с Нортумберлендом, она касалась человека, до нынешнего графа носившего этот титул, поэтому Френсис задумчиво спросил: 'Что слышно о Джонни Невилле, Дикон? Он же тоже должен был выдвинуться против Фитц-Хью. Почему Джонни этого не сделал?'

Какое-то время Ричард молчал. 'Не знаю', признался он, в конце концов. 'Брат назначил Джонни в высшую судебную комиссию в Линкольншире в июле, когда у нас с ним и появилась возможность краткой встречи во время моего пребывания там. После он снова поехал на север, и, с тех пор, мы о нем ничего не слышали'.

Френсис, любящий Джонни Невилла, осторожно рискнул затронуть тему, рассматриваемую им, как довольно чувствительную.

'Дикон, как он воспринял возвращение королем графства Нортумберленд назад Перси?'

Ричард встал и направился к столу. Стоя спиной к Френсису, он тихо произнес: 'Возвращая графство Нортумберленд Перси, брат намеревался умиротворить север страны. Он не забыл насилие, развернувшееся здесь в Йорке год назад... Начавшееся протестом против платы десятины на больницу святого Леонарда завершилось забрасыванием толпой камнями городских стражников, сопровождаемым криками в поддержку Перси.