Читаем Солнце в зените полностью

Во взгляде Эдварда на него сквозило ожидание, надежда на ответ. Как и у всех остальных. Ричард ясно видел. Также он заметил, испытав при этом небольшое потрясение, что только на одном лице, на лице Джона Говарда, выражалось сочувствие к его положению. Гастингс развлекался, Саффолк проявлял слабую заинтересованность, Перси - благоразумную нейтральность. Однако Ричард знал, ни один из них не любил Стенли. Странно, ни разу до сегодняшнего дня молодой человек не осознавал, - он тоже мог представлять собой мишень их зависти, все эти люди возмущались его действиями только потому, что он приходился братом Неду, других причин у них не существовало. О таком повороте следовало основательно поразмыслить, но сейчас Ричард собрался и по-военному произнес: 'Мой сеньор?'

'Ты не желаешь ответить на обвинения лорда Стенли?'

Ричард снова взглянул на Стенли и, решив, что гнев будет полезным костылем его дрогнувшей уверенности, произнес совершенно ровно: 'Лорд Стенли пренебрег совершением всего одного заявления, но того, которое должно нанести ему окончательное поражение. Не произойди нашей встречи на дороге между Херефордом и Шрусбери, он мог бы легко проследовать в Манчестер, - объединить силы с графом Уорвиком'.

'У вас нет доказательств этого, лорд Глостер. Я официально отрицаю обвинение, тем более, что оснований для него у вас нет. Сами знаете, что нет!' Обернувшись к Эдварду, Стенли резко произнес: 'Ваша Милость, я глубоко оскорблен такой тенью, брошенной на мою верность!'

'Мне следовало этого ожидать, милорд'. В голосе Эдварда все еще звучала неуловимая интонация, та самая, которую Ричард не мог вполне обозначить для себя.

'У вас есть подобное доказательство, милорд Глостер?'

'Нет, Ваша Милость', неохотно ответил Ричард, решительно отвернув подробное развитие или объяснение выразительного признания. Но он не сумел удержаться от беглого испытующего взгляда на брата, в котором в небольшой степени, но присутствовал призыв.

'Хорошо, милорды... На мой взгляд, все выглядит как неудачное непонимание. Ваши заверения в преданности, конечно же, очень приятны, лорд Стенли. И я не намерен испытывать веру в меня. Тем не менее, я доверяю мнению своего брата Глостера и не желаю задним числом менять своего доверия. При сложившихся обстоятельствах, считаю, что происшествие должно быть забыто. Смею утверждать, вы оба со мной согласны?'

Эдвард откинулся на спинку кресла, взирая на обоих поверх ободка бокала с вином. Ричард кивнул, почти незаметно. Однако, Стенли громко и с пылом заявил: 'Нет, Ваша Милость, я не согласен! Почему я должен находиться под подозрением из-за мальчишеских фантазий? Не думаю, что Ваше Величество полностью осознает, как оскорбительно для меня его поведение! Он осмелился сказать...'

Эдвард бросил взгляд на Ричарда, прерывая торжественное выступление Стенли задаваемым с откровенным любопытством вопросом: 'Что же точно ты сказал, Дикон?'

Ричард сейчас был больше раздражен, чем не уверен, и небрежное использование братом обращения 'Дикон'рассеяло последнее из его сомнений. Юноша знал, Эдвард собирается поддержать его, по крайней мере, прилюдно. Но он еще не понял, чего ожидать, когда они останутся с глазу на глаз.

'Я сказал ему очистить дорогу. Когда лорд Стенли отказался, я объяснил, что мои люди могут пройти между рядами его войска или же по ним. Выбор за командующим', отчеканил Ричард, позаботившись о четком произнесении каждого слова, после чего Эдвард подавился напитком.

Он задыхался, отплевываясь и начиная кашлять, что заставило обоих - Ричарда и Уилла Гастингса броситься вперед, прежде чем они осознали, что король борется, но не чтобы восстановить дыхание, а чтобы подавить смех. Долго сдерживаться не получилось бы, поэтому Эдварду не оставалось ничего другого, кроме как сдаться, хохоча до тех пор, пока на его глазах не появились веселые слезы, и слишком трясясь от смеха, чтобы можно было говорить.

Стенли стоял очень спокойно, наблюдая за Эдвардом. Лицо вельможи горело, окутавшись в оттенки красного, до этого в природе не замеченные. У него тоже в глазах стояли слезы, слезы ярости, мерцающие словно огарки и сжигающие своим блеском людей, находящихся поблизости. Все они начали ухмыляться, как он заметил: и Гастингс, и Говард, и Саффолк, даже Перси. А Глостер? Глостер следил за Стенли с плохо скрываемым торжеством.

'С позволения Вашей Милости', удалось выдавить ему, протолкнув слова сквозь плотно сжатые зубы.

Веселье Эдварда каким-то образом притихло. Король начал привставать, с улыбкой говоря: 'Ты слишком тонкокож, Том. Мы знаем друг друга довольно, чтобы не обращать внимания на случайное пренебрежение хорошими манерами, не так ли?'