Читаем Солнце в ежевичнике полностью

– По крайней мере, это снимает с него предыдущее обвинение, – грустно усмехнулся мистер Гилмор.

– Поговори с ним сегодня вечером. На холодную голову, спокойно, но убедительно. Он должен извиниться.

– Ему не за что перед нами извиняться. Он не сделал ничего дурного. Он заступился за людей, которые его растили и были к нему добры, не в пример нам с тобой. Любой порядочный человек поступил бы так же. И ещё хочу тебе напомнить, Фелисити. Это не он пришёл к нам на Олдрич-стрит, стал долбить в дверь и набиваться в сыновья. Это мы ввалились в его дом, навязались к нему в родители в надежде решить за его счёт свою проблему, а теперь тебе, видишь ли, противно смотреть, как он ест. Так ты, кажется, вчера высказалась?

– Во-первых, не так, во-вторых, у него тогда не было дома.

– Боюсь, что дома у него нет сейчас.

После уроков Джордж бесцельно бродил по улицам – с Нортроп-стрит на Элиот-плейс и обратно. В какой-то момент ему показалось, что в толпе мелькнула потёртая куртка мистера Уильямса. Джордж кинулся за ним и догнал у входа в подземку, но ошибся – это был чужой человек. Выбитый из колеи и окончательно расстроенный, он укрылся от дождя в телефонной будке и сам не заметил, как набрал номер Ржавого. Ему повезло: он застал приятеля дома, и они договорились о встрече. Когда Джордж пришёл на автобусную остановку, Ржавый уже был там. Его жёсткие волосы цвета медной проволоки торчали во все стороны, как иголки дикобраза, а маленькие смышлёные глаза смотрели прямо и независимо. Он сидел, по-хозяйски закинув ногу за ногу, и жевал жвачку, а увидев зарёванного Джорджа, надул пузырь больше собственной головы и, когда тот прорвался, спросил деловито:

– Что, за оценки отфигачили? Привыкай, дружище, они все такие, на учёбе повёрнутые.

Уж если кто и был повёрнут на учебе, так это мистер Уильямс. Его послушай – и получалось, что от успехов приютских мальчишек зависит будущее всей Англии. Гилморы же, напротив, принимали его неудачи со странным спокойствием, и Джордж сначала даже обрадовался (мол, повезло), хотя потом начал волноваться, но Ржавого он позвал, чтобы поговорить о другом, и никак не мог собраться с мыслями.

– Знаешь что, мне некогда, – заявил Джон. – Либо не тяни волынку, выкладывай, что там у тебя стряслось, либо я пошёл.

Когда Джордж передал случайно услышанный разговор, рыжая бровь едва заметно приподнялась, но на вопрос, как ему жить дальше, Ржавый спокойно ответил:

– Так же, как раньше. Нельзя же всё принимать так близко к сердцу. Думаешь, миссис Гилмор одна такая? Моя старуха мне родная, и то на неё не угодишь. «Посмотри на Роби, какой он опрятный, посмотри на Тоби, какой он послушный…» – вот начинает всех окрестных слюнтяев перебирать. И что мне теперь, удавиться?

Ржавый порылся в карманах, достал пару батареек, гаечный ключ, кусок резины от колеса, наконец нашёл затерявшийся леденец.

– Будешь? Апельсиновый… Я сейчас иду к ребятам на наше место. Хочешь, пойдём со мной. – И он протянул Джорджу конопатую руку, большую, крепкую и надёжную.

– Пойдём, – с минуту поколебавшись, сказал Джордж, – только ты не рассказывай им, что я приёмыш, ладно?

– Я что, трепливая баба, что ли? – фыркнул Ржавый.

С тех пор, как Джордж покинул приют, его неотступно преследовало неприятное ощущение эфемерности, какого-то затянувшегося сна. Джон был настоящим, а не эфемерным, ему можно было поведать свою беду, с ним можно было идти, взявшись за руки, с апельсиновым леденцом за щекой, и серые дождливые улицы уже не казались такими унылыми и отчуждёнными. А главное, Джордж опять почувствовал себя самим собой, а не фальшивкой, никак не тянущей на оригинал. Многолюдный, ярко освещённый проспект остался позади. Ржавый и Джордж углубились в дебри муниципальных многоэтажек, стены которых испещрены ругательствами и злобными призывами, а продуваемые семью ветрами дворы темны и опасны. Как только над городом сгущались сумерки, уродливая детская площадка с возвышающимися над ней жутковатого вида турниками превращалась в форпост компании Джона Ржавого. Сюда он впервые привёл Джорджа и познакомил его с друзьями:

– Это – Паяльник, это – Жёлудь, это – Циркач…

– А почему Циркач?

Тот вынул перочинный ножик и стал ловко поигрывать им.

– Видал, почему?

По кругу пошла дешёвая сигарета. Джордж осторожно взял её, сделал вдох и закашлялся, но его не подняли на смех, а наоборот, показали, как надо правильно курить. Моросил дождь, и они толклись под навесом песочницы и травили анекдоты, пересыпая блатными словечками, потом к ним подтянулось ещё несколько ребят, и компания отправилась на поиски приключений.