Читаем Солнце в ежевичнике полностью

Немудрено, что при таком подходе к воспитанию смышлёные, старательные девочки чувствовали себя в гимназии лишними. Отношение миссис Рэкхем к ученицам всецело определялось достатком и степенью влиятельности их родителей, но порой этот подход поворачивался своей изнанкой: богатые девочки теряли чувство меры, и с ними не становилось сладу. Тут удобна была наставница вроде мисс Хадсон – умная и твёрдая. От неё ученицы впервые услышали принципиальное слово. Может, это и неплохо, по крайней мере, патокой здесь уже и так все сыты. Однако у директрисы возникли некоторые вопросы относительно Гарриет. Кто оплатил сироте блестящее образование? Зачем ей снимать отдельную квартиру, когда можно было бы жить в школе и экономить?

Миссис Рэкхем избегала всего, что не вмещалось в её карманный мирок, расширять границы которого не считала нужным: её вполне устраивала синица в руке. Она попыталась даже, вразрез со своими правилами, снизойти до дружеской беседы с мисс Хадсон, поговорить с ней по душам, однако Гарриет уходила от прямых ответов. Не добившись успеха и списав это на скромность мисс Хадсон и её вполне объяснимый трепет перед собственной значительностью, директриса поручила мисс Шру и мисс Перкинс вызвать её на откровенность, но те пожаловались, что из неё слова не вытянешь. Она невероятно замкнута, никогда не задерживается в учительской дольше пяти минут и наотрез отказывается пить с ними чай.

Удивительно, как мисс Хадсон удалось в таком платье поставить себя, но у неё быстро появились юные почитательницы. В затхлую атмосферу гимназии она привнесла глоток свежего воздуха. Другие наставницы либо считали необходимость работать здесь главной неудачей своей жизни, либо так рьяно цеплялись за место, что от их подхалимства всех тошнило, а мисс Хадсон неожиданно завоевала авторитет и стала пользоваться искренним уважением. Если бы она заискивала перед девочками, стараясь понравиться, им бы не было с ней так интересно. Мисс Хадсон же ни перед кем не лебезила, но была деятельна, неутомима, и, казалось, не существовало области, в которой она не разбиралась бы. Даже обыкновенная разминка у неё проходила с выдумкой: класс не просто махал руками, а перевоплощался в журавлей. На перемене она могла затеять весёлую подвижную игру, причём сама принимала в ней участие и была чрезвычайно легка на ногу.

Покровительственный тон, который позволяла себе мисс Хадсон, удивлял и обескураживал даже директрису. Как-то раз она сказала ей:

– Вы старше учениц всего на несколько лет и так возвышаете себя, что на это неприятно смотреть.

Гарриет не стушевалась, не испугалась, а невозмутимо ответила:

– Мой возраст не имеет никакого значения, поскольку я возвышаю не себя, а знания, свет которых несу детям, и это мой долг.

Однажды директриса услышала визг, выглянула в окно и увидела возмутительную картину. Мисс Хадсон и Мэри Ллойд играли в волан, а девочки, с азартном наблюдавшие за их поединком, хлопали в ладоши и шумно выражали поддержку. Это было несолидно и некрасиво. Не хватало ещё, чтобы наставницы престижной гимназии прыгали по двору, как сайгаки. Ей уже докладывали, что мисс Хадсон ведёт себя недостойно, играет с девочками в жмурки и даже бегает взапуски, причём делает это явно неспроста. Она блюдёт свой корыстный интерес, стремясь подобными уловками расположить к себе состоятельных учениц. Они забывали, что ей всего шестнадцать лет. Зато миссис Рэкхем хорошо помнила об этом и чувствовала, что с такой хваткой Гарриет быстро станет опасной соперницей. Чем дальше, тем труднее будет от неё избавиться, не навредив собственной репутации в глазах девочек, многие из которых были без ума от мисс Хадсон и во всём ей подражали. Уже сейчас выкинуть её на улицу не так легко, как кажется.

Миссис Рэкхем вполне допускала, что Гарриет кинется искать защиты у матерей своих учениц, будет кляузничать и наушничать про её честь и выдаст внутренние дела школы и нюансы, о которых тем совсем необязательно знать.

На другой день миссис Рэкхем вновь стояла у окна и со злобой наблюдала, как мисс Хадсон чертит на земле круги, а девочки нетерпеливо скачут вокруг в предвкушении новой забавы. Не успеешь оглянуться, и эти визгливые создания выйдут в свет, сделают партии и станут матерями почтенных семейств. Их рекомендации возымеют вес, их одобрение перестанет быть пустым звуком, их восторженные и даже просто благожелательные отзывы обретут силу, и тогда… От мрачных прогнозов у миссис Рэкхем застучало в виске так, будто её клевал цыплёнок. Они приведут сюда дочерей, а мисс Хадсон к тому времени остепенится, созреет до места директрисы – в её голосе уже сейчас звучат властные нотки, – и она вполне сможет рассчитывать на протекцию бывших учениц.

– Не бывать этому! – И миссис Рэкхем в ярости задёрнула штору.

Гарриет Хадсон и в голову не приходило загадывать на много лет вперёд. Она была всецело поглощена сегодняшним днём, в то время как миссис Рэкхем уже видела в ней коварную преемницу – молодую, талантливую, энергичную и гораздо лучше неё образованную.